Фокусник
Шрифт:
— Ну слушайте. Я шел по улице и не замечал эту даму, обвешанную пакетами. Она сама меня окликнула и попросила донести ей покупки до дома. Так оно все и получилось.
Лекюийе замолкает.
Психиатр колеблется, боится его отпускать. Он размышляет некоторое время, потом осторожно произносит:
— Продолжайте, постарайтесь вообразить себе эту сцену.
Лекюийе делает вид, что пытается сосредоточиться. Эту историю он, разумеется, знает наизусть. Ему пришлось тогда несколько дней выслеживать старуху, кстати, подругу его матери, вернее, не подругу, а просто знакомую. Мать пересеклась с ней на каком-то благотворительном аукционе. С тех пор она отдавала старушке шмотки, самой уже
«Нет, не сегодня. Мы сочиним продолжение истории к следующему сеансу и, уж конечно, ничего не будем говорить про мамашу. Это слишком рискованно — „бабочка“ может сделать из этого опасные для него выводы».
Лекюийе спускается с небес на землю и, глядя на врача глазами кокер-спаниеля, тихо произносит:
— Разрешите мне продвигаться вперед постепенно. Я знаю: вы поможете мне. Но я не могу так быстро, для меня это слишком болезненно.
Психиатр маскирует свою досаду вежливым «да, конечно», ставит штамп в карточку и назначает очередную встречу.
— Увидимся недельки через две, это весьма приемлемый темп для постепенного развития темы.
Маленький человек притворяется еще более жалким, намеренно вяло пожимает руку психиатру и неуклюже выходит из кабинета.
Когда за Лекюийе закрывается дверь, Тревно записывает своей красивой ручкой: «Заслуживает внимания. Предстоит проделать большую работу. Очень сложная личность. Пережил травму. Какую именно? Пожилая женщина — связь с матерью? Перечитать историю семьи, рассказанную в тюрьме. Уточнить эту часть: по-видимому, там есть несоответствия. Продолжение следует».
Оказавшись на улице, Лекюийе поднимает воротник куртки и быстрым, нервным шагом добирается до своего «пежо». Он уже снова стал маленьким человеком, уверенным в себе. Сидя в мини-вэне, он долго смотрит в зеркало заднего обзора. В нем на солнцезащитном козырьке отражается некто бледный, очень напряженный, со взглядом, от которого можно упасть замертво на месте. Видя свои глаза, маленький человек немедленно приказывает себе: «Перестань излучать ненависть, парень. Ты обратишь на себя внимание. И не веди себя так, словно мир принадлежит лишь тебе». Затем он сверяется со своим рабочим графиком и отправляется по вызовам. Первые четыре поломки он ловко и быстро устраняет. Клиенты ему не докучают, а большего ему и не надо; кроме того, они дают ему чаевые.
Его утренняя смена завершается подключением стиральной машины в двенадцатом округе. На протяжении всего маршрута демоны ему аплодируют. И приговаривают: «Сегодня ты был на высоте, но соблюдай осторожность».
В течение двадцати минут Лекюийе трудится, наполовину исчезнув в тумбочке под раковиной, так как именно там
— Папа, что там внизу делает этот дядя?
Больше Лекюийе не слышит ничего. Совершенно. Голос принадлежит маленькому мальчику. Он не смеет пошевелиться. Ему даже не хочется вылезать. Наоборот, если бы он только мог, он бы целиком забился в этот чулан.
«Если я сейчас покажусь — этот тип почует неладное: ведь у меня, наверное, такое лицо!» Он взывает о помощи к своим демонам. Те отвечают: «Не забудь, что ты неуязвим. Ничего тебе не будет. Вылезай — и точка. Если мальчик тебе понравится, придешь еще раз в другой день. Но веди себя естественно».
Лекюийе снова принимается за работу и слушает, как разговаривают малыш и его отец. Выбравшись наружу, он старается не глядеть на ребенка. А отец, очевидно, хочет продемонстрировать, какой у него воспитанный сын.
— Пьер, поздоровайся с дядей.
Мальчик протягивает Лекюийе руку, тот вяло ее пожимает, по-прежнему не глядя на мальчонку.
— Вам еще долго? — спрашивает отец. — Дело в том, что уже полдень, а мне надо срочно кое-что купить. Я отлучусь на десять минут, не больше. Если вы не против, я оставлю вас с Пьером — и сразу же вернусь.
Против? Да Лекюийе только этого и ждет. С демонами будет несложно договориться. Он знает, что, останься с мальчиком наедине, случится ужасное. Никаких сомнений. И он предпочитает сбежать.
— У меня не хватает нужного колена для вашей трубы. Я бы предпочел вернуться чуть позже — скажем, в три часа. Вы будете дома?
Арно Лекюийе не оставил отцу времени для ответа. Он застегнул ящик с инструментами и тотчас же ушел, а отец с порога отвечал ему:
— Хорошо… как хотите… до скорого.
Арно Лекюийе сидит в своей машине. Он спокойней, чем мог себе вообразить. Демоны одобряют его поведение, но тут же задают вполне ожидаемый вопрос: «Ты ведь не будешь вот так по-дурацки сидеть в своем фургоне? Может, тебе снова выйти на охоту? Не забывай, что ты неуязвим. Подыщи следующую жертву». Маленького человека распирает от невыразимого желания, зарождающегося у него между ног и ударяющего в голову снова и снова. И так без конца. Психиатры называют эти приливы «туда-сюда» сексуальным влечением.
Он трогается, толком не зная, куда едет; двигается наудачу. Лекюийе обожает это состояние: выслеживание добычи, — это придает ощущение силы. «Я охотник». Он повторяет себе это несколько раз кряду. Глаза его снова горят, он чувствует себя превосходно. Взгляд его методично перемещается справа налево, рассматривая тротуары. Он сторонится магистралей с интенсивным движением: на высокой скорость мало что можно разглядеть. Его привлекают не очень широкие улицы, где поспокойнее, так как при этом можно наблюдать оба тротуара одновременно. Ему уже повстречались несколько детей, но они либо шли в сопровождении взрослых, либо двигались слишком быстро, чтобы можно было их остановить. Неоднократно он задерживался на перекрестках, как бы залегая в своеобразной засаде подобно гиене или шакалу, подстерегающим добычу. Разочарованный тем, что ничего-то ему не попадается, он менял пункт наблюдения. Но и на новом месте ничто не внушало надежды. Демоны чувствуют, что он вот-вот совершит какой-нибудь опрометчивый поступок, и спешат остудить его пыл. «Уходи, парень, — советуют они. — Сегодня не твой день. Да, ты непобедим, но это не значит, что ты можешь творить черт знает что. Пойди подкрепись и опрокинь бокальчик-другой чего-нибудь успокоительного».