Фокусник
Шрифт:
Мистраль, Кальдрон и Маро покидают здание канала «Тэ-эф-1» около девяти часов вечера. За рулем Кальдрон. Маро сидит рядом с ним, Мистраль — сзади. Они продолжают разговор, начатый после окончания новостей.
— Повторяю вам, — произносит Маро, — вы отлично выступили. Разумеется, последний вопрос для всех нас явился неожиданностью, но вы сами увидите, просмотрев запись, что этого никто не заметил.
— Не знаю. Я не совсем представляю себе, как я на него ответил. Нужно будет в самом деле посмотреть
В кармане Мистраля начинает гудеть телефон, в режиме вибровызова. На экране высвечивается номер мобильника психиатра.
— Я смотрел новости. Нам бы нужно с вами как можно скорее побеседовать.
— Это срочно?
— Нет, не то чтобы, но разбор полетов хорошо бы провести по свежим следам. В ближайшие дни я буду занят и не смогу уделить вам много времени, а еще не всякий день вы сможете найти меня в кабинете.
— Хотите, я приеду прямо сейчас? Вы еще у себя? — Мистраль смотрит на часы.
— Да, это хорошая мысль. Я вас надолго не задержу.
— Буду у вас через десять минут.
Тревно открывает дверь после первого же звонка. Мистраль представляет ему Кальдрона и Маро. Психиатр достает три бокала и разливает гостям портвейн. Все трое благодарят и молча пьют.
— Спасибо, что так быстро приехали. Как я вам уже сказал, в ближайшие дни я буду очень занят. Конгресс по психиатрии. Я записал ваше выступление по телевидению. Вы отлично держались. Если этот тип видел интервью, он отреагирует. Но есть одно «но».
— Могу поспорить, вы имеете в виду последний вопрос.
— Верно. Давайте посмотрим с самого начала.
Психиатр на протяжении нескольких секунд сражается с пультом видеомагнитофона, затем ставит запись сначала. Все четверо сосредоточенно смотрят. По окончании последнего ответа Тревно останавливает пленку.
— Ну, что скажете? — спрашивает он.
— Перед последним ответом есть пауза примерно в три секунды. Перед остальными ответами ее не было, — поясняет Маро. — Но только мы можем ее заметить, поскольку знаем весь ход интервью от «а» до «я».
— А вы что скажете? — спрашивает психиатр, глядя на Мистраля.
— У меня двойственные чувства. Но думаю, пауза слишком мала, чтобы ее кто-то мог уловить и интерпретировать. Мы ее видим, потому что знаем о ней.
— А с моей точки зрения, — начинает Тревно, поправляя упрямую прядь, — вам нужно быть готовым ко всему. Я поясню почему. Вы выступаете по телевидению в такое время, когда зрительская аудитория очень велика. Ваша речь несет информацию для публики. Но в действительности вы хотите донести ее лишь до одного человека. И этот человек тоже сидит перед экраном, он получит это ваше послание прямо в лоб. Значит, он будет смотреть очень-очень внимательно. Давайте не будем забывать о том, что речь идет об опасном психопате, и мы знаем, что он все время настороже. Так что, если хотите знать мое мнение, — да, он мог заметить эту трехсекундную паузу перед ответом.
— И что? — спрашивает
— А то, — продолжает психиатр, — что он попытается выяснить, почему человек, наговоривший про него столько гадостей, вдруг медлит перед ответом на последний вопрос.
— Я понимаю, куда вы клоните. Но мне неизвестны случаи, когда бы убийца, путь даже совершенно чокнутый, нападал лично на полицейского. В теории это возможно, но на практике случается крайне редко.
— Несомненно, вы правы, — соглашается психиатр. — Я просто пытаюсь вам представить весь возможный спектр реакции этого, как вы говорите, чокнутого.
Закрывая за собой входную дверь своего дома, Людовик Мистраль слышит приглушенный звук телевизора и видит свет в гостиной. Клара сидит на диванчике, поджав под себя ноги, и встречает мужа улыбкой.
— Я тебя ждала, — произносит она. — Ты отлично выступил. Мои родители, и твои тоже, звонили, чтобы сообщить, что у тебя был очень серьезный вид, что ты говорил со знанием дела. Они надеются на то, что ты вскоре остановишь этого монстра.
— Ну и я тоже! — Мистраль садится рядом с женой и обнимает ее за плечи. — Как тебе показалось интервью? Логично, связно?
— Да, а что? Возникало такое впечатление, что вместе с тобой над поимкой этого человека работает целая команда; кроме того, ты его так сильно приложил. Ему это не понравится.
— Именно эту цель я и преследовал. И больше ничего?
— Нет. А что, я еще чего-то не увидела?
— Да нет, просто я хотел выслушать твое мнение.
— Какова Сесиль Келлер вживую?
— Настоящий профессионал, внушает доверие.
Клара берет сверток, лежащий рядом с ней на диванчике.
— Вот, это тебе.
Мистраль на ощупь понимает, что внутри книга. Он снимает упаковку и обнаруживает там фотоальбом пейзажей Патагонии. Его детская мечта. Он начинает молча листать, а по лицу его в это время блуждает улыбка.
— Когда будет покончено с этим делом, мы все вчетвером поедем туда на месяц. Начнем с Буэнос-Айреса, там мы будем танцевать танго, а потом двинемся в Патагонию, к неизведанным пространствам. Я расскажу детям историю о Бутче Кэссиди и Сандэнсе Киде, сбежавших в Патагонию.
— Не говори им пока, а то загорятся этой мыслью и каждый вечер будут спрашивать тебя, когда же мы едем.
22
По прибытии на службу в понедельник утром Мистралю по меньшей мере раз десять приходится комментировать свое вступление в новостях — директору и коллегам. Все поздравляют его, кроме Дюмона, ведущего себя так, словно ничего особенного не произошло. Еще Мистраль получает множество телефонных звонков с одобрениями.
Он собирает у себя Кальдрона, начальников групп, сотрудников следственного отдела и бригады по делам несовершеннолетних, занятых в этом расследовании, — всего около двадцати четырех полицейских.