Фонарщик
Шрифт:
Гроувс перестроился:
— Семья Смитона — нет. А жена полковника давно умерла.
— Жаль.
— Для обоих преступлений характерна неимоверная сила. Чудовищная сила, с какой убили одного и выкопали другого.
— Да, — сказал Восковой Человек. — Все классические сумасшедшие кровожадны. Вам знакомо имя доктора Штельмаха? Я дам вам адрес. У него куча трудов по психологии и всякой такой ерунде. Берлинский университет или что-то в этом роде.
Гроувс слышал о Штельмахе, который консультировал Воскового Человека по вопросам психологии, и не хотел
— Я всегда говорил, что существует два типа преступников: те, кто стал им в силу обстоятельств, и те, кто ступил на этот путь, так сказать, по зову крови и не имел выбора. И я твердо убежден в том, что в наши дни количественно преобладают последние. — Он кивнул, довольный этим небольшим философским пассажем, уже занесенным в дневник.
Но Восковой Человек снова приступил к тренировкам вызывающей тревогу способности водить глазами по сторонам, не замечая собеседника.
— О, конечно, — сказал он, как бы выныривая из каких-то запретных мечтаний.
Гроувс отхлебнул чаю.
— Я составляю список.
— М-м-м? Список?
— Подозреваемых по делу.
Восковому Человеку это не понравилось.
— Списки — это хорошо, Кэрес, — сказал он, — но ответ находят не чернила, а кожаные сапоги.
— Конечно, — согласился Гроувс, испытывая легкое раздражение.
— Здесь замешана женщина, — решил Восковой Человек. — Женщина вообще почти всегда замешана, а уж в такого рода преступлениях, связанных со страстью, — непременно. Запомните мои слова, у истоков этого дела — женщина.
— Профессора Смитона убила не женщина.
— Нет, но кто-то орудовал ради женщины. Вы не думали об этом, Кэрес? Сила, с которой женщина может воздействовать на разум мужчины, посильнее любого ведьмина зелья.
— Конечно, я рассматривал такую возможность, — выговорил Гроувс и ненадолго увлекся мыслью о том, что преступник — Восковой Человек. — Но библейский стих свидетельствует о другом мотиве, не о похоти.
— Он был убийцей, и был им всегда? — переврал цитату Восковой Человек. — Я бы не придавал этому слишком большого значения. Но и это не исключает женщину. Маннок ведь, по-моему, служил в Индии?
— Да, я говорил с некоторыми его однополчанами. Они признают, что он был несколько странным, но никак не сумасшедшим. В свое время пристрелил нескольких индусов и негров, но ни одного своего солдата, даже случайно, так что со стороны военных мести быть не может.
— А связь с какой-нибудь женщиной с субконтинента? Эти индийские шлюхи любого вывернут наизнанку.
Гроувс вздрогнул.
— Судя по всем свидетельствам, он был предан своей жене.
— Это ей он так говорил.
— Расследование топчется на месте из-за отсутствия свидетелей.
— Очень жаль.
Гроувс собрался сделать ход и посмотрел главному инспектору прямо в лицо.
— А что вы делаете, — начал он, — когда нет свидетелей? Никаких ниточек? Никакой подсказки?
— М-м-м? — Восковой Человек тоже посмотрел ему в глаза.
— Если нет никаких зацепок, — продолжал Гроувс, — как вы обычно поступаете в таких
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
— Что вы делаете, — Гроувс поймал себя на том, что снова принялся беспомощно ковырять селедку, — когда тайна не поддается разгадке?
Восковой Человек еще мгновение смотрел на него, затем фыркнул и отвел глаза.
— Разгадка есть всегда, Кэрес, надо только знать, куда смотреть.
Но Гроувс услышал в его голосе обиду и решил, что это и есть тот самый подходящий момент.
— Я спросил об этом, поскольку у меня есть основания полагать, что нынешние преступления связаны с тем, что произошло в прошлом месяце… с тем вашим делом.
Восковой Человек опять посмотрел на него. Гроувс прокашлялся.
— Смотритель маяка… — хрипло сказал он. А поскольку Восковой Человек все еще в недоумении смотрел на него, добавил: — Даддингстонское озеро…
Никакого ответа.
— Он гулял там с собакой…
И вдруг Восковой Человек совершенно неожиданно расхохотался.
— Ах, с собакой, — сказал он, как будто сначала просто не понял Гроувса, — с собакой, да. — Он еще раз хохотнул. — Эдакий грейфрайарский Бобби. [17] Увидел, как расправились с его хозяином, и драпанул изо всех сил. Он дристал почти полмили — мы потом шли по следу вдоль озера, — домчался до дома, лапами открыл дверь и закатил истерику. А почему вы об этом спросили?
17
Собака по кличке Бобби из Грейфрайарса после смерти своего хозяина четырнадцать лет провела на его могиле, где и умерла. Пес стал почетным гражданином Эдинбурга, в 1873 г. в его честь был установлен памятник. — Примеч. пер.
Гроувс не мог произнести ни слова.
— Пришлось прикончить бедолагу. А еще волкодав. Обычно крепкие собаки.
Гроувс судорожно искал слова:
— Я хочу сказать… мне кажется…
— Думаете, здесь есть связь? — невинно спросил Восковой Человек. — Я понимаю, что вы хотите сказать. Конечно, того разодрали необычным способом. Да. — Он кивнул и подумал. — Но с другой стороны, у него были карточные долги, какая-то бордельная история. Такие люди сами напрашиваются на неприятности, о них никто не жалеет. Его сын очень хотел, чтобы я поскорее закрыл дело и вдова не волновалась. Мне казалось, так будет лучше. Но если вы хотите к нему вернуться…
Гроувс беспомощно покачал головой.
— Если это нужно, — продолжал Восковой Человек, — что ж, значит, нужно. Я всецело готов вам помочь, разумеется, но вы должны знать вот что: смотритель маяка был незаконнорожденным братом бывшего главного констебля. — Он заговорщически подмигнул. — Лучше не ворошить это грязное белье, Кэрес. А то вам самому начистят морду.
— Ко… конечно, — сказал пораженный Гроувс. За несколько секунд Восковой Человек так вывернул наизнанку позор своекорыстия, что он стал знаменем доблести.