Формалин
Шрифт:
Снимаю лифчик с плеч. Дилан продолжает смотреть на меня. Он опускает руки на талию, приятно сжимая кожу, и наклоняется, целуя меня в губы. Я отпускаю лифчик, который, по всей видимости, падает на пол, и запускаю пальцы рук в темные волосы О’Брайена. Он наклоняет голову к плечу, углубляя поцелуй. Я поддаюсь вперёд, позволяя ему обхватить крепче мое тело. Дилан отступает к кровати, потянув меня за собой, не разрывая губы. Он садится на край, а я располагаюсь на его коленках, обхватывая талию ногами. Дилан отпрянул, взглянув на меня с каким-то волнением, но более
– В чем дело?
Дилан хмурится, качая головой, после чего улыбается:
– Мне бы джинсы снять.
Я хихикнула, кивнув:
– Да, что-то мне подсказывает, что это необходимо.
Мне нравится то, что даже в такой ситуации я чувствую себя нормально, словно мы этим уже занимались.
[…]
Ощущения иные, чувства не передать.
Как бы глупо это не звучало, ведь речь идет о том, что не обсуждают за обеденным столом.
Мой первый раз произошел в полуразвалившемся сарае, где было темно и пыльно, пахло так, словно кто-то недавно помер, а труп так и не откопали в куче хлама, что окружал меня. И боль. Нестерпимая боль.
Но сейчас все иначе.
Иные чувства, ощущения, эмоции… Движения…
Иной человек.
Лежа под Диланом и чувствуя трение внизу живота, я поняла, что это тот самый “правильный” человек. Тот, кто выбрал меня, несмотря на все недостатки. Впервые, за столько лет, я смогла плюнуть на те комплексы, что мешали мне жить, что сковывали мое существование. Я внезапно осознала, что человеку, которому ты по-своему дорог, глубоко плевать на все это. Дилану плевать, значит, и мне незачем время тратить на гнобение самой себя.
Меня настораживает то, что все, чтобы ни делал Дилан, было приятно, ведь теперь я в курсе, откуда у него такие познания.
Думаю, если вернуться в тот день, когда я первый раз пошла в школу, встретив Дилана лицом к лицу, то я бы нервно рассмеялась, представив такой поворот событий. Но теперь, потеряв мать, в прямом смысле исчезнувшего отца, понимаю, что кроме О’Брайена у меня никого нет.
Мое тело давно покрылось потом, а влажные локоны волос прилипали к вискам. Я хваталась за каждую секунду, получая удовольствие. Думаю, Дилан заметил это, поэтому тоже смог расслабиться. Ладонями скользила по плечам парня, обхватив шею. Дилан сильнее прижался ко мне, отчего трение увеличилось. Вокруг стало жарче. Я проглатывала скопившуюся жидкость во рту, чтобы смочить пересохшее от волнения горло. Мне пришлось дышать через рот, ведь вдохнуть полной грудью было тяжело.
Кажется, парень больше заботится о том, чтобы доставить мне удовольствие, чем себе. Он двигается то медленно, то постепенно ускоряет темп, после чего вновь замедляет.
Думаю, из-за своего прошлого, подобное было для него пыткой. Его не заботило удовлетворение партнерши, а теперь все наоборот. И это заставляет меня улыбаться.
Дилан хочет понравиться мне.
Выгибаю спину, когда парень оставляет полоску поцелуев от моих скул до ключиц. Он возвращается к моему лицу, убирая волосы со лба. Я приподнимаю
Мне не хотелось бы прекращать, но парень уже был на пике. Одной рукой он сжал мою талию, другой впился в подушку. Теперь его движения сопровождались дрожью во всем теле. Я обхватила ногами его бедра, сильнее сжав, отчего О’Брайен тихо стонет, сжимая губы.
Не думала, что подобное может быть настолько приятно.
Руки Дилана скользят по моей талии, когда он опускается на меня, пряча лицо в подушку, и тяжело дышит.
Мои пальцы дрожат, когда я обнимаю руками его спину, прикрывая глаза.
Мне душно, как и ему.
Жарко, но при этом, если он шевельнется, желая подняться с меня, мне станет холодно. Мне не хочется избавляться от этой тяжести на моем теле.
***
Яркие огни. В глазах мелькают разные цвета. Бешеный ритм сердца не успокоить.
Они танцуют.
Девушки кружатся вокруг стола. Это помещение забито старым хламом и давно пропахло сыростью.
Их длинные платья вызывают восторг у тех, кто, прячась в темноте, наблюдают за ними.
Оно стоит у каменной стены. Девушка в красном платье поднимает юбку, начиная кружиться. Это захватывает. Голова кружится, ладони потеют.
Другая девушка в алых пуантах скользит ножками по бледному полу, оставляя следы, которые заметны глазу, несмотря даже на непроглядную мглу.
Девушки смеются. Им хорошо. Они чувствуют свободу. Они словно покинули свое тело, избавившись от тяжести мыслей и проблем.
Теперь существуют только они и больше ничего.
Берутся за руки, начиная кружиться. Темнота вокруг сгущается, яркие огни тухнут. Сердце ноет сильнее, заставляя чувствовать боль. Девушка в красном платье откинула голову, глотая пыльный воздух.
Боль.
Сердце болит.
Корчится, возвращая голову в нормальное положение. Её зрачки замирают. Девушка, что держит её за руки, широко улыбается.
Паника. Пытается выдернуть ладони. Ноги слабнут, картинка перед глазами искажается. Девушка в красном валится на пол, биясь виском об пол, после чего мгла полностью покрывает её тело.
Кэйлин распахивает глаза, вскакивая на кровати. Она еле сдерживает писк, хватаясь за грудь, ведь сердце продолжает бешено биться, принося ноющую боль. Девушка открывает рот, сжимая веки.
Боль пронзает всю грудь насквозь, заставив её глаза слезиться. Она скулит, дрожащей рукой нащупав плечо Дилана в темноте. Парень вздрогнул, открыв лишь один сонный глаз. Он хмурится, щурясь, ведь плохо видит:
– Кэйли? В чем дело?
В ответ она лишь хнычет, пытаясь глотнуть кислорода. О’Брайен тут же присаживается, хватая её за плечо, чтобы повернуть лицом к себе:
– В чем дело?
Кэйлин пытается что-то сказать, но из-за этого становится лишь хуже, поэтому Дилан просит её не напрягаться, потирая плечи: