Формула беды
Шрифт:
– Что ты так на него любуешься? – спросил он, перекрывая ключом газовый кран.
– Сам не знаю, – признался Андрей. – Щепотка химической пыли, а взгляд почему-то притягивает.
– Это ты сам себе внушил… Пересыпь в пробирку. И давай сваливать… От греха подальше.
В лабораторию в который раз заглянула учительница химии. Низкорослая, вечно нервная, малоулыбчивая, сейчас она расцвела, глядя на ребят счастливыми глазами.
– Я все наглядеться на вас не могу, – призналась она. – Какие же вы все-таки замечательные ребята!
– Уже уходим, Людмила Георгиевна! – по-своему понял слова химички
– Миша, ты не забыл? Сегодня вечером…
– Да-да! – кивнул Ковальский. – Факультатив. В шестнадцать ноль-ноль. Буду как штык.
Они вышли на улицу. Андрей стоял напротив Ковальского и чувствовал, как греет пробирка, спрятанная во внутренний карман.
– Спасибо, – сказал Андрей и протянул Ковальскому руку.
– Да ладно тебе, – ответил Миша и перевел разговор на другую тему. Андрею никак не удавалось поймать его взгляд. «Он больше никогда не будет иметь со мной никаких дел», – подумал Андрей.
Вернувшись в общежитие, Андрей заперся в комнате, вытащил из кармана пробирку и долго рассматривал порошок. «Изобрести бы такую гадость, – думал он, – за один грамм которой сразу бы дали миллион баксов».
Он высыпал чуть-чуть порошка на ладонь и лизнул. Потом несколько минут неподвижно сидел у окна, чувствуя, как его легко «ведет», словно от стакана краснодарского портвейна.
Вечером он отправил в Геленджик телеграмму: «Уважаемый Князь Байрам-оглы! Поздравляю защитой кандидатской диссертации…»
Это был пароль. Князь приехал на следующий день. Привез бутылку совершенно роскошного коньяка и большую коробку с суджуком, икрой и фруктами. Унес порошок с собой, а вскоре на проходной общежития появилась записка для Андрея. Князь предлагал встретиться в городском парке, в кафе.
Усадив Андрея за столик, Князь крепко пожал Андрею руку, сказал, что гордится знакомством с ним, что преклоняется перед людьми интеллектуального труда, которые двигают научно-технический прогресс, а потом незаметно сунул ему в карман две купюры.
Когда Андрей остался один, он вытащил деньги, разгладил их на колене и внимательно рассмотрел. Это были две стодолларовые купюры. «Сто мне, сто Мише, – подумал он. – И Нечипоруку можно немного подкинуть на мороженое».
Деньги пьянили и кружили голову, как коричневый порошок. Андрею вдруг захотелось снова испытать радость удачи, получить в свой адрес комплименты и честно заработанные деньги. Потом снова работать и снова восходить на пьедестал. И так всегда…
Глава 7В КИНО И НАЯВУ
Столичная милиция начала работать в жестком режиме. Для борьбы с наркобизнесом, захлестнувшим Россию, была создана специальная следственно-оперативная группа, состоящая из следователей Следственного комитета МВД и сотрудников оперативного подразделения ФСБ. Под особый контроль были взяты ночные клубы, парки и излюбленные места отдыха молодежи. В сети, которые расставил отдел по борьбе с организованной преступностью, все чаще попадалась не только «мелочевка», торгующая разовыми дозами наркоты, но и преступники, ворочающие тысячами и десятками тысяч наркодолларов.
В ходе проведенной операции был задержан и помещен в следственный изолятор Лефортово гражданин Мильготин, обвиняемый в распространении наркотика метадона, маковой соломки и приготовлении из нее
Вскоре из оперативного подразделения ФСБ раздался звонок.
– Сергей Анатольевич! У меня есть для вас не совсем приятная новость, – сказал Новоселову начальник отдела полковник Игорь Ермаков. – Жене Мильготина уже стало известно, в какой камере сидит ее муж.
Новоселов слушал молча, хотя эмоции переполняли его. Он начинал ненавидеть свою работу, когда ему становилось известно об утечке информации. Всякую утечку он воспринимал как предательство, как удар в спину и переживал ее тяжелее всего. Подобные факты подталкивали его к тому, чтобы невольно начать перебирать в уме фамилии сотрудников и ставить над ними убийственный вопрос: «Кто?»
Последующие две недели не принесли утешительных новостей. Хуже того: из оперативных сводок слухового контроля выяснилось, что Мильготин был прекрасно осведомлен о том, что готовится его задержание; ему даже заранее было известно, в какой именно изолятор временного содержания он будет помещен. Такие сведения Мильготин мог получить только от семи лиц – от двух следователей и пятерых оперативников, которые присутствовали при обсуждении плана задержания.
Был бы верующим, Новоселов обязательно бы перекрестился, когда выяснил, что утечка информации прекратилась немедленно после отстранения от работы с оперативными материалами сотрудника Федеральной службы безопасности В. И подумал, что не взял греха на душу, не стал подозревать кого-либо из своих коллег по ведомству.
Почти полгода Новоселов и Ермаков пытались взять В. с поличным, но ни одно оперативное мероприятие в отношении сотрудника ФСБ не давало достоверных данных о его предательстве. А помог уличить В. в неумении хранить следственную тайну человек, на помощь которого Новоселов мог рассчитывать меньше всего.
Как говорится, на ловца и зверь бежит. В один прекрасный день в Следственный комитет обратилась жена Мильготина. Читая ее заявление, Новоселов не мог поверить своим глазам. «Прошу вас незамедлительно принять меры к человеку по имени Владимир, который представляется мне следователем, сотрудником милиции. Он предлагает мне купить у него анашу для моего мужа, который в данный момент находится под следствием, а также обещает показать мне копии материалов уголовного дела, если я заплачу ему полторы тысячи долларов США. Я отдаю себе отчет в том, что этот человек толкает меня на противозаконные действия, которые, как я полагаю, могут отрицательно повлиять на судьбу моего мужа…»
Но более всего Сергея Анатольевича поразило то, что жена Мильготина сама просила следственные органы организовать прослушивание ее домашнего телефона, чтобы следователи могли убедиться в истинности ее слов. «Умная и хитрая женщина, – подумал тогда Новоселов. – Наверняка она давно знакома с этим В., давно пользуется его услугами, но решила его „сдать“ нам только сейчас потому, что ее тонкая интуиция подсказала: В. находится на грани провала, и пора умывать руки».
Так на свет родился план по выявлению преступной деятельности В., который утвердили начальник следственной части генерал-майор Л. Титаров и начальник Управления экономической контрразведки ФСБ. Выполнение плана возлагалось на оперативников ФСБ и следователей Следственного комитета МВД.