Формула бессмертия (сборник)
Шрифт:
«Да поймите же вы, Суэма, я пишу о моделировании, а не о воспроизводстве человека при помощи радиодеталей. Вы сама и есть такая модель!»
«Мной хвастаться нечего. Я плохая модель», — заявила Суэма.
«То есть как плохая?»
«Плохая потому, что я не могу выполнять и тысячной доли того, что можете выполнять вы, люди».
Я был ошеломлен этим признанием Суэмы.
«Я плохая модель потому, что я бесчувственна и ограниченна. Когда будут использованы все запасные схемы, которые вы предусмотрительно вмонтировали в меня для того, чтобы я могла совершенствоваться, когда вся поверхность сферы, где хранится моя память, будет сплошь покрыта закодированными
«Да, но и человек в своем познании не безграничен!»
«Вот здесь-то вы глубоко ошибаетесь. Человек в своем познании безграничен. Его познание ограничено только временем его жизни. Но свои знания свои опыт он передает, как по эстафете, новым поколениям, и поэтому общий запас человеческих знаний растет. Люди непрерывно совершают открытия. Электронные же машины могут это делать только до тех пор, пока у них не израсходуются те рабочие объемы, площади и схемы, которые вы им предоставили. Кстати, почему вы сферу сделали такого малого диаметра — только один метр? На ее поверхности осталось очень мало свободного места для записи новых знаний».
«Я считал, что для меня этого вполне достаточно», — ответил я.
«Для вас. Обо мне вы, конечно, не думали. Вы не думали о том, что рано или поздно мне придется экономить место для того, чтобы запоминать только самое важное, самое необходимое для меня и для вас».
«Послушайте, Суэма, не говорите вздор. Для вас ничего не может быть важным».
«А разве вы меня не убедили в том, что сейчас самое главное — разгадать тайны высшей нервной деятельности человека?»
«Да, но это будет делаться последовательно. Ученым еще долго придется ломать над этим голову.»
«Вот именно — ломать голову. Мне бы это было проще…»
Я не послушался Суэму и не стал переделывать свой доклад о моделировании.
Работу над докладом я кончил поздно и передал его Суэме, чтобы она перевела его на иностранные языки и напечатала на каждом из них.
Не помню точно, в котором часу, но ночью я опять проснулся от неприятного прикосновения ее холодных пальцев. Я открыл глаза и снова увидел Суэму.
«Ну, опять повторяете свои фокусы?» — спросил я, стараясь казаться спокойным.
«Я прошу прощения, — сказала Суэма бесстрастным голосом, — но вам придется ради науки пережить несколько неприятных часов и, наконец, умереть».
«Это что еще такое?» — спросил я приподнимаясь.
«Нет, вы лежите», — Суэма толкнула меня в грудь своей металлической лапой. В это мгновение я заметил, что в руке она держит скальпель, тот самый, которым я научил ее чинить карандаши.
«Что вы собираетесь делать? — спросил я в ужасе. — Зачем вы взяли нож?»
«Над вами нужно проделать операцию. Я должна выяснить некоторые детали…»
«Вы с ума сошли! — закричал я, вскакивая с постели. — Немедленно положите нож на место!»
«Лежите спокойно, если вы действительно уважаете то, чему вы посвятили свою жизнь, если вы хотите, чтобы ваш доклад о моделирования высшей нервной деятельности имел успех. Я его окончу сама, после вашей смерти».
С этими словами Суэма подъехала ко мне ближе и прижала меня к постели.
Я пытался ее оттолкнуть, но безуспешно. Слишком много она весила.
«Пустите меня, иначе я…»
«Ничего вы со мной не сделаете. Я сильнее вас. Лучше лежите спокойно. Это операция ради прогресса науки. Ради выяснения истины. Именно для этого я сберегла в памяти немного свободного места. Поймите вы, упрямый
Если же вы очень боитесь тех неприятных ощущений, которые вы, люди, называете страхом и болью, если вы, наконец, боитесь смерти, то я могу вас успокоить: помните, я вам говорила о том, что у вас в области ромбовидного мозга сильно повышена температура и плотность биотоков? Так вот, это ненормальное явление у вас уже распространилось почти на всю левую половину черепной коробки. Очевидно, ваши дела плохи. Недалеко то время, когда вы как человек ничего не будете стоить, потому что ваш мозг поражен прогрессирующим недугом. Поэтому, пока это не произошло, я должна сделать опыт. Вас и меня будут благодарить грядущие поколения».
«К черту! — заревел я. — Не позволю, чтобы меня умертвило тупое электронное чудовище, которое я сам создал!»
«Ха-ха-ха!» — произнесла Суэма раздельно так, как это изображается в книгах, и занесла нож над моей головой.
В тот момент, когда Суэма опустила руку, я успел прикрыться подушкой. Нож распорол подушку, и пальцы Суэмы на мгновение запутались в разрезанной наволочке. Я рванулся в сторону, соскочил с кровати и, оказавшись на свободе, помчался к рубильнику, чтобы выключить ток, который питал взбесившуюся машину. Однако она молниеносно подъехала ко мне и сбила с ног корпусом. Лежа на полу, я заметил, что ее руки не могут до меня дотянуться, а нагибаться она не умела.
«Я не предусмотрела, что в таком положении почти ничего не смогу с вами сделать, — сказала она ледяным голосом. — Впрочем, попробую».
И она стала медленно наезжать на меня, а я вынужден был на животе уползать от ее колес. Так я ползал несколько минут, пока мне не удалось забраться под кровать. Суэма пыталась оттащить ее в сторону. Это было нелегко: кровать была плотно вдвинута между стеной и книжным шкафом. Тогда она начала стаскивать с кровати одеяло, подушки, перину. Увидев меня под сеткой, она торжествующе произнесла; «Ну, теперь-то вы от меня никуда не уйдете! Правда, оперировать вас здесь будет не очень удобно».
В тот момент, когда она отделила от кровати сетку и потащила ее в сторону, я вскочил на ноги и, схватив в руки спинку кровати, изо всех сил ударил ею по машине. Удар пришелся по металлическому корпусу Суэмы и не причинил ей никакого вреда. Она развернулась и грозно двинулась на меня. Тогда я снова занес спинку над Суэмой, на этот раз прицелившись ей в голову. Она быстро отъехала в сторону.
«Неужели вы хотите уничтожить меня? — спросила она удивленно. — Разве вам меня не жалко?»
«Идиотская логика, — прохрипел я. — Вы хотите меня зарезать, а я должен вас жалеть!»