Формула боя
Шрифт:
Теперь глаза Германа не видели ничего, кроме небольшого участка на спине Андрея.
Он придавил спусковой крючок.
Сегодня инспектору ГАИ старшему лейтенанту Чубарову не везло. Равно как и его напарнику Леониду Герину. Буквально минуту назад они остановили дряхлого кагэбэшника, с которого не поимели, конечно же, ни рубля, и вот сейчас снова попался какой-то дряблый на «Волге»: разрешите списать номер вашего значка.
Да списывай!
Тот списал, но никак не хотел униматься.
– Мне нужен телефон
Чубаров решил отвечать по инструкции: еще неизвестно, что за черта он остановил. Тот бросался какими-то морскими терминами – «приписан», словно Чубаров был капитаном сторожевого катера.
– Вы не можете сейчас позвонить в отделение, к которому я приписан. По вторникам, пятницам и субботам отделение работает с 9.00 до 17.00. В среду и четверг – с 12.00 до 20.00. Воскресенье, понедельник – выходные.
– А куда я могу позвонить именно сейчас?
– Вы можете позвонить в Управление ГАИ ГУВД, телефон 923-53-73.
– Там мне кто-нибудь ответит?
– Должны, это телефон дежурного по городу.
Только Чубаров отделался от «волгаря», с которого также не поимел ничего, как Герин, высунувшись из машины, сообщил:
– Только что передали оперативную информацию. Снова о Никишине. Нам рекомендуют занять место, – он махнул рукой в сторону кинотеатра «Волга», – у подъездного пути к дому 131а.
Чубаров раздул ноздри. Ему совсем не улыбалось покидать дорогу, где еще можно было поправить материальное положение; во дворе уж точно ничего не поправишь.
Ремень от автомата натер плечо. Инспектор перевесил его на другую сторону.
– Давай-ка, – сказал он Герину, направляясь к машине, – подгоняй к кинотеатру. Встанем там. Оттуда 131-й дом должен просматриваться.
– А если не будет? – спросил Герин, садясь за руль.
– Ну и черт с ним.
Они заняли выгодное положение: стояли на шоссе и в то же время были почти возле дома 131а. Правда, его заслонял другой дом. Это было не так уж важно.
По дороге на «нужной» скорости ехала «беременная антилопа» – десятая модель «Жигулей», Чубаров, сделав шаг от обочины, показал место рядом с собой. Почти тут же в глубине дворов он услышал резкий хлопок, отдаленно напоминавший звук выстрела. Он поймал взгляд Герина, который также насторожился.
Рябов швырнул трубку на рычаг.
Герман…
Удружил. Исполнил. Профессионал. Лучше всех. Оказался первым.
Надо было самому, не теряя времени, действовать – сразу же после того, как он услышал в телефонной трубке голос Антона. Ему нужно было немедленно…
Что немедленно? Хватать пистолет и бежать? Куда?!
Где гарантии, что Никишин находится рядом? Это просто домыслы, рожденные желанием скорее повидаться с Антоном. Бредовые желания.
Нет, не бредовые. Бредовыми они были поначалу. Он вызвал Германа, тот приехал. Стрелял. Значит… Значит, это он, Рябов, опоздал; действительно, нужно было самому хватать пистолет и бежать. Вниз.
Ну да!
Рябову тогда не пришла эта мысль в
«Еще немного, и я окончательно рехнусь».
Из спальни вышла Ирина.
Михаил впервые видел на ее лице сочетание озабоченности, усталости, нежности и… злости.
Она молча смотрела на него.
Впрочем, ее лицо было красноречивее любых слов, Рябов глядел на нее только две-три секунды. Не выдержав, он отошел к окну.
Прошла минута. Две. Рябов ждал, когда к нему подойдет Ирина и встанет рядом. Молча. Постоит, приводя его и себя в норму. Она это умеет. Только она умеет это.
А еще он ждал, когда двор будет взят в кольцо. В бесполезное кольцо. Они явно опоздали.
Рябов, наверное, при желании мог воспроизвести то, о чем ему не успел сказать Антон: что он устал, находится в безвыходной ситуации. Люди, оказавшиеся в сходном с Никишиным положении, тянулись именно к старшим по званию. Они проделывали невероятные вещи, иногда совершали ради этого еще одно или несколько преступлений. Эта непонятная тяга отключала часть мозга и слепо вела по спирали. Для психологов это был интересный вопрос.
Отогнав полупустые мысли, Рябов вернулся к телефонному звонку.
Он что-то говорил о «Скорой помощи».
«Может быть, его еще можно спасти».
Боль парализовала только руку, отдавая в плечо. До того как наступила общая слабость и к горлу подкатила тошнота, Андрей, почти не глядя, резко ударил ногой назад.
Несомненно, он попал, каблук ботинка встретил сопротивление, которое мгновенно с хрустом сломалось. Неприятный хруст повторился, когда Андрей нанес еще один удар в голову старика.
Герман не упал. Он нелепо сложился пополам, как тряпичная кукла: его голова покоилась на собственных коленях. Он был стар, кости оказались слишком хрупкими, чтобы вынести достаточно сильный удар. Когда Андрей, преодолевая накатившую слабость, наклонился над ним, из пробитого виска экс-генерала выкатился сгусток темной крови. И все. Сердце уже не билось.
Антон, стряхнув оцепенение, тоже оказался рядом. Он приложил пальцы к шее Розена.
Андрей покачал головой:
– Не теряй времени. Поищи у него в кармане ключи. Он оставил за углом машину.
В кармане пиджака Антон нашел связку ключей и сотовый телефон. Забрал оба пистолета. Прихватил удостоверение КГБ. Андрей успел отойти на несколько шагов и уже сворачивал за угол.
Трубка телефона-автомата все еще покачивалась на шнуре и шипела голосом подполковника Рябова.
– Михаил Анатольевич, это снова Никишин. Извините, но я был сам не свой, когда позвонил вам. Вызовите «Скорую» вашему человеку. Может быть, его еще можно спасти.
Фролов быстрым шагом приближался к машине Германа. Левой рукой он сжимал простреленное предплечье. Антон догнал его.