Формула гениальности
Шрифт:
На следующий день после прощального банкета, данного в честь зарубежных гостей, Наркес на лайнере, курсирующем на линии Вена – Алма-Ата, вылетел в столицу Казахстана.
5
Приехав из аэропорта домой, Наркес не застал дома никого. Шолпан была на работе, Расул в садике. Наркес принял душ, пообедал и стал просматривать корреспонденцию. За время его отсутствия ее накопилось много. Но особенно в большом количестве она прибывала в последние дни. Почту обычно разбирала Шолпан. Письма приходили со всего света, на всех языках, сотни писем, которые почтальон приносил
Шолпан сортировала письма. Одни оставляла без ответа, на некоторые отвечала сама, остальные готовила для просмотра Наркесу. Эта работа отнимала у нее немало времени, иногда и весь вечер.
Письма очень досаждали Наркесу, несмотря на созданный Шолпан фильтр. Наиболее важную корреспонденцию, подготовленную для окончательного просмотра, Шолпан клала на письменный стол мужа. Всю новую не просмотренную почту складывала в огромный картонный ящик.
Сейчас Наркес знакомился с корреспонденцией, прошедшей первоначальную стадию отбора. В основном это были международные письма и телеграммы. Он не спеша проглядывал их.
«Рад приветствовать в Вашем лице величайшего ученого мировой науки. Примите мои искренние и наилучшие пожелания здоровья, счастья в личной жизни и дальнейших успехов в науке на благо всей цивилизации.
Президент Соединенных Штатов Америки Эдвард Мэрчисон».
«Ваше имя уже сегодня стало символом человеческого гения, разума и беспримерного по своему титанизму служения людям. Присоединяю свой голос восхищения Вашей личностью к голосам всех людей доброй воли на земле. Премьер-министр Индии Чанди Васагара».
«Поздравляю Вас с необыкновенным открытием. Шлю наилучшие пожелания Вам и Вашей супруге.
Телеграмм было много. От глав правительств и государств, от членов парламентов, от выдающихся общественных, политических деятелей и ученых. Наркес бегло ознакомился с остальной корреспонденцией. Здесь были приветствия и письма от президента Международной организации по исследованию мозга (ИБРО), от национальных Академий наук многих зарубежных стран.
Ознакомившись с корреспонденцией, подготовленной для него Шолпан, Наркес подсел к картонному ящику и начал извлекать его содержимое. Письма, телеграммы, бандероли. От крупнейших ученых, издательств, деятелей искусства и литературы, рабочих, служащих, крестьян, студентов.
Наркес развернул одну из международных телеграмм. В ней было всего две строчки.
«Счастлив, что являюсь Вашим современником. Крепко жму Вам руку.
Следующая телеграмма была из Канады. Супруги Тэйлоры извещали Наркеса, что своего новорожденного сына они назвали в его честь Наркесом.
Ознакомиться со всей
– Это ты, Наркес? Ты уже вернулся? – обрадовался старый профессор.
– Да, сегодня, – ответил Наркес. – В Вене я узнал о том, что Баян доказал Великую теорему Ферма. Это правда?
– Да. Работа срочно набирается в этом номере «Математических анналов». Это гениальное открытие. Самое интересное в этой теореме то, что над ней ломали голову лучшие математики четырех столетий. Да, кстати, почему ты ничего не сказал об эксперименте, когда он вывел формулу Лиувилля?
– Я думал, что еще рано говорить об этом…
– Трудно найти слова, чтобы оценить твое открытие, Наркесжан…
– Спасибо, Мурат Муканович, спасибо…
Наркес еще немного поговорил со старым академиком и положил трубку.
Вскоре пришла Шолпан. Супруги сдержанно поприветствовали друг друга, после чего Шолпан приступила к расспросам о поездке. В четыре часа, задолго до конца рабочего дня, Наркес сходил в детский садик и привел Расула, который необыкновенно обрадовался, увидев отца. Дома Наркес извлек из дорожного чемодана все игрушки, которые он купил в Вене для сына, и долго играл с ним. Вечер пролетел незаметно.
6
Утром Наркес не успел приехать на работу, как его тут же окружили сотрудники. Все поздравляли его с открытием Баяна и расспрашивали о Вене. На каждом этаже толпа все росла, пока, наконец, в вестибюле третьего этажа перед своим кабинетом Наркесу не пришлось провести довольно долгую беседу. Вопросы сыпались со всех сторон. Наркес отвечал на них, перемежая серьезное с шутками. В коридоре то и дело слышался смех. Тут из приемной вышла Динара. Увидев Наркеса, она сперва растерялась, потом, справившись со своим волнением и приблизившись к нему, произнесла: «Здравствуйте, Наркес Алданазарович… Вас вызывает министр».
Еще немного поговорив с сотрудниками, Наркес спустился вниз и поехал в министерство.
В приемной министра его встретила секретарша, пожилая и немногословная женщина. Любезно поприветствовав Наркеса, она тут же вошла в кабинет. Через минуту вышла.
– Вас просят зайти, – сказала она.
Наркес вошел. Министр был один. Поднявшись навстречу Наркесу, высокий, грузный, уже в годах, Калтай Мухамедгалиевич Файзуллаев улыбнулся.
– Здравствуйте, Наркес Алданазарович.
– Здравствуйте, Калтай Мухамедгалиевич.
Они обменялись рукопожатиями.
– Как съездили в Вену? – спросил Калтай Мухамедгалиевич. – Как прошел юбилей Университета?
– Интересный был юбилей… – медленно ответил Наркес, глядя в сторону окна.
– Мы слышали о вашем открытии, Наркес Алданазарович. Давно вы провели этот эксперимент?
– Пятого марта.
– В списке экспериментальных работ Института за первый квартал он не значился, говорят? Верно это или нет?
– Да, я хотел подождать… – ответил Наркес.
– С чем, с результатом? – добродушно улыбнулся Калтай Мухамедгалиевич. – Поздравляю вас, Наркес Алданазарович, с открытием. – Министр остановился и снова продолжал: – Такое открытие не запланируешь… Откровенно говоря, иногда один ученый может сделать больше, чем несколько специализированных институтов, что, конечно, не умаляет их роли, – добавил Калтай Мухамедгалиевич. Он был в очень хорошем расположении духа.