Формула гениальности
Шрифт:
Вечером пришла Алтынай и, увидев, что Наркес вернулся, отдала ему ключ от квартиры и ушла обратно в общежитие.
Наркес немного позанимался своими делами, потом, подумав о чем-то, позвонил Баяну.
– Привези записи, которые ты вел с марта до этого времени, – сказал он, Немного спустя приехал Баян. Юноша окреп, посвежел, загорел. В руках у него была толстая общая тетрадь.
– Ну, как дела? Что нового у тебя? – спросил Наркес.
– Скоро поедем на сельхозработы. Меня экстерном перевели на четвертый курс. Мурат Муканович пригласил меня работать с ним в области теории чисел. Сказал, чтобы я готовил кандидатскую диссертацию по Великой теореме Ферма.
– Ну
– Нормально. От тех ощущений, которые были весной, не осталось и следа.
– Это были временные явления кризисного периода.
– Вообще, тебе обязательно надо заниматься спортом, чтобы уравновесить большие умственные нагрузки, да и вообще окрепнуть. И чем напряженнее будут тренировки, тем лучше.
– Я и занимаюсь. Хожу на каратэ.
– Давно занимаешься?
– С июня, как почувствовал себя крепче.
– А почему именно на каратэ?
– Не так просто ответить на этот вопрос, Наркес-ага. Каратэ – это величайший пластический танец в сочетании с самыми совершенными и уникальными приемами схватки, которые выработаны тысячелетиями. Каратэ – это величайшее достижение человечества в области спорта за всю его историю. Каратэ – это борьба в танце, каратэ – это танец в борьбе, – с подъемом сказал юноша и, немного помолчав, серьезно и убежденно добавил:
– Мужчина должен быть суперменом. И желательно даже суперчемпионом в сфере своей основной деятельности.
Наркес внутренне улыбнулся, но не подал вида.
– Ну, а записи как, регулярно ведешь? – взглянул он на толстую тетрадь, которую Баян держал под мышкой.
– Регулярно. – Баян протянул записи.
– Надо будет вести их до конца года. На днях я приступлю к монографии, и они будут нужны. – Наркес помолчал и снова спросил: – Работаешь над чем-нибудь?
– Работаю, – ответил Баян. – Надеюсь, что скоро закончу.
Наркес стал внимательно листать тетрадь – Записи велись аккуратно. Каждый день юноша подробно записывал все, что он делал, чем занимался, свои мысли и ощущения. Внимание Наркеса привлекли несколько записей, сделанные в разное время
3 августа.
Истинное честолюбие похоже на истинную любовь: в обоих случаях человек всеми силами души стремится стать лучше, чем он есть в настоящее время. Даже когда он превосходит всех, он хочет превосходить самого себя. И желание это – бесконечно,
6 августа.
Можно, конечно, достичь в жизни всех внешних атрибутов благополучия: положения, богатства, устойчивой респектабельности, думая только о себе, но великим можно стать, только думая о народе и человечестве.
8 августа.
Чем больше я думаю о физических, интеллектуальных и нравственных способностях человека, тем больше прихожу к выводу, что человек не только космическое, но и фантастическое существо.
Заинтересовавшись, Наркес перевернул страницу.
10 августа.
Человеческой натуре присущи два величайших свойства: гениальность разума и гениальность души. Первое из них дает титанов познания, искусства и практического действия. Второе встречается неизмеримо реже и рождает Жанну д'Арк и других титанов любви к людям. Второе свойство совершеннее первого. Ибо люди, наделенные величайшим разумом и талантом, постоянно оспаривают первенство между собой. История сохранила бесчисленное множество примеров тому. Микеланджело и Леонардо да Винчи, Бюффон, и Вольтер, Лев Толстой, всю жизнь отрицавший Шекспира и в конце концов признавший его, Б„рлиоз, завидовавший непостижимому музыкальному гению Паганини, Шиллер, восклицавший: «Ах,
Титанов разума потрясает тот факт, что мысль, обращенная у большинства людей роковым образом только в сторону личных собственных интересов, у гениальных душ полностью отворачивается от своего субъекта-носителя и всецело обращается в сторону человечества. Из этого восхищения и рождаются величайшие творения писателей, скульпторов, музыкантов и художников. Так была воплощена в мраморе, книгах, симфониях и полотнах Жанна д'Арк и другие гении любви к людям.
Не раскрывает ли и не объясняет ли явление титанов любви к людям истинные начала мира – любовь ко всему сущему, заложенную в его основу? Не зовет ли оно к высшему самопожертвованию и высшему служению людям, одной из форм которого является и деятельность гениального человека?
Продолжая листать тетрадь, Наркес думал: «В нем пробуждается философ. Он начинает постигать истинные начала мира. Это хорошо. Высочайших вершин в любой области знания и творчества достигает только тот, кто прежде всего является мыслителем и только потом специалистом в своей области. Истина, которая проходит мимо многих «многомудрых» мужей… Конечно, для полного постижения этих начал надо еще пройти долгий, необозримо грандиозный путь познания. В сущности, редко, кто проходит его до конца… Но уже сейчас ясно одно: Баян будет большим математиком, быть может, самым большим математиком века.
Последняя же его запись как бы отвечает на вопрос Сартаева и всех сартаевых, не станет ли человек, благодаря открытию формулы гения, гениальным роботом, полностью лишенным нравственности. Он ответил тогда своему Сальери, что вместе с гигантским усилением интеллекта в столь же огромной степени обострятся все нравственные понятия и побуждения личности… Он победил в споре со всеми лжеучеными, который он вел с ними всю жизнь…»
Кончив листать тетрадь и закрыв ее, Наркес произнес:
– Я доволен тобой. Ты оправдал мои надежды. Счастливой тебе дороги, старина!
Баян знал, что никогда и ни от кого из людей он не услышит более лучших слов. Побыв еще немного, он поехал домой.
После ухода юноши Наркес некоторое время думал о нем. Хороший парень, думал он, искренний, отзывчивый и безупречно чистый. Впрочем, он сохранит эту чистоту души и наивность еще долгие-долгие годы, ибо он теперь гений, а все гении наивны и прямолинейны до неразумности, не в пример людям, единственную силу которых составляет возведенная до степени искусства способность приспособляться к любому окружению и к любым обстоятельствам.