Формула гениальности
Шрифт:
Наркес, казалось, внимательно слушал выступление Карима Мухамеджановича. На самом же деле он совершенно не слушал его слов. Он наперед и наизусть знал, что может сказать о нем пожилой ученый. Слегка наклонив голову вперед и глядя перед собой на зеленое сукно длинного Стола, он пытался определить по интонации голоса, по отдельным паузам и ритму речи ту степень ненависти к себе, которая одна только и вкладывала в предельно лаконичные слова Сартаева единственные в своей неотразимости доводы.
– Благодаря эксперименту Алиманова интеллект человека возрастет в неизмеримой степени, – продолжал между тем Карим Мухамеджанович. – Но можем ли мы быть уверенными в том, что гениальный разум, выдающиеся интеллектуальные способности, приобретенные искусственным путем, не обернутся против нас самих? Кто может с полной уверенностью сказать, что разум человека не обернется против него самого же? На
«Меткий стрелок, – думал Наркес. – Не в бровь, а в глаз бьет. Да… Любят же некоторые повторять слова «интеллект», «интеллектуальный», словно от частого произношения этих слов они станут интеллектуальнее. Любят они и жонглировать словами «духовный максимализм», не обладая даже духовным минимализмом. Вообще среди них немало крупных, но непризнанных бездарностей. Дело не в том, что они не могут сказать нового слова в науке. А в том, что они мешают настоящим ученым и подлинно большим открытиям. Это уже посерьезнее…»
– Едва ли все люди нуждаются в том духовном максимализме, который несет с собой открытие Алиманова, – продолжал Карим Мухамеджанович. – Но вопрос, видимо, даже не в этом, а в том, имеет ли подобное открытие жизненную перспективу в нашем обществе? Мы должны сейчас обстоятельно и не спеша обсудить все эти вопросы. Ибо наука, являющаяся главной производительной силой общества, управляется самим же обществом, а это значит, что оно управляет каждым открытием, которое в ней совершается.
Вот те мысли, которые возникли у меня после очень интересного выступления Наркеса Алданазаровича, – Карим Мухамеджанович с улыбкой взглянул в сторону Алиманова, – и которыми я счел нужным поделиться с вами при обсуждении эксперимента.
Карим Мухамеджанович сел на место.
Наркес, обдумывая про себя выступление пожилого академика, одновременно помимо воли наблюдал, как неторопливо поднялся с места и начал свою речь Исатай Куанович Сарсенбаев, академик, генетик.
– Товарищи, выступление нашего молодого и выдающегося друга Наркеса Алданазаровича навело всех нас, присутствующих здесь, на интересные мысли. Лично мне показалась очень интересной мысль о том, что гипноз, направленный на развитие способностей человека с ординарным генотипом, и самогипноз выдающихся людей – это явления одного порядка. Действительно, чем больше мы проникаем в сущность явлений природы, чем больше мы постигаем ее тайны, тем больше мы понимаем, что самое совершенное в природе создано гениально просто. К этой сверхпростоте связей в природе, к этой сверхпростоте идей ученый приходит долгими годами крайне напряженного, если не сказать больше, труда. Мы знаем Наркеса Алданазаровича как единственного ученого в мире, долгие годы работающего над проблемой гениальности. В моем понимании Алиманов превосходит каждого из тех ученых, которые работали до него над проблемой гениальности, – Ломброзо, Мейера, Бедлама, Гагена, Нордау, Гальтона. Сравните, например, наивную мечту Гальтона – дальше я буду цитировать его слова – «произвести высокодаровитую расу людей посредством соответственных браков в течение нескольких поколений» с тем, что сейчас делает Алиманов. По сути дела, это путь от химеры до реального конкретного дела. Мне хотелось бы сказать следующее. Гениальные люди лично известны немногим, а тем, кому они лично известны, они не кажутся гениальными людьми. Быть может, некоторые наши товарищи тоже слишком привыкли к присутствию Алиманова в нашей среде? Как говорит казахская пословица: «Привычен я народу своему, он видит лицо мое, привычен я жене моей, она видит тело мое». Между тем здесь есть над чем подумать. Открытие, над которым сейчас работает Алиманов, может стать одним из самых больших достижений мировой науки. Мы должны приложить все силы, все усилия и создать должную моральную атмосферу в этот период работы Алиманова, ибо каждое открытие, как всем нам хорошо известно, проходит нелегкий путь от первоначальной стадии до окончательной своей победы. И чем больше открытие, тем труднее оно совершается и тем труднее ему самому в свою очередь совершить революцию в науке и сознании миллионов. Об этом мне и хотелось лишний раз напомнить вам, товарищи, – Исатай Куанович сел на место.
Следующим выступил один из известных кибернетиков страны, лауреат Ленинской премии Петр Михайлович Артоболевский.
– Товарищи, – неторопливо начал он, – благодаря работам Алиманова в области мозга, советская наука заняла ведущее место в изучении этих проблем. Проблемы изучения мозга стали самыми злободневными и самыми животрепещущими проблемами современного естествознания. Каждый шаг в познании человеческого мозга исключительно важен и для науки и для клиники. Все больше ученых разных специальностей, вооруженных
Я тридцать лет работаю над проблемами мозга как кибернетической системы и думаю, что для присутствующих будет небезынтересно узнать о том, что думают по поводу обсуждаемого вопроса ведущие советские и зарубежные ученые. Во-первых, должен оговориться, что ученые уже давно ищут пути влияния на мозг, существенно активизирующие творческое мышление. Поиски эффективных методов этого влияния продолжаются в разных странах и по сей день. Вести эти поиски или не вести их – такие вопросы могут задавать только люди, не работающие непосредственно в области мозга.
Вот что говорит по этому поводу академик П. Анохин. На вопрос: «Каково же ваше мнение о возможности искусственного влияния на работу мозга?» – он отвечает:
«Уровень современных знаний о мозге вполне допускает попытки такого влияния». Или:
«Мозг любого нормального человека обладает такими ресурсами, что мы прежде всего должны изучить и использовать именно эти его ресурсы для повышения активности интеллекта».
Доктор биологических наук Г. Д. Смирнов: «Наука должна выяснить, каким образом можно влиять на развитие мозга, рационализировать и ускорять процессы обучения, изучив возможности управления функциями и совершенствования способностей здорового мозга».
Профессор Грей Уолтер:
«Мы так привыкли к посредственности, к «среднему арифметическому» уровню нашего окружения, что вряд ли в состоянии представить себе мощь мозга, работающего с полной отдачей. Несомненно, наступило время изучить и условия, способствующие развитию гениев с высокой подвижностью функций мозга.
Посредственные мыслители будут устранены так же жестоко, как переписчики книг были вытеснены станком для книгопечатания».
Профессор Дэвид Креч:
«Я твердо убежден и заявляю это со всей ответственностью, что в течение 5-10 лет станет возможным с помощью психологических и химических мер значительно увеличить интеллектуальные способности человека».
Профессор Реми Шовен:
«Сверходаренные – это самое большое естественное богатство Соединенных Штатов, но наименее разработанное. Америка обратила на это внимание. У нас нет теперь выбора. Если мы ничего не будем делать в этом направлении, через пятнадцать лет нас перегонят по всем показателям.
…Терять гутенбергов, эдисонов – а сотни подобных им мы теряем каждый год
– настоящее преступление…»
Вот мнение одного из самых больших классиков науки, автора тридцатишеститомной «Естественной истории, общей и частной» – Бюффона:
«А что мог бы он (человек) сделать с самим собой, я хочу сказать со своим собственным видом, если бы воля его всегда направлялась бы разумом? Кто знает, до какой степени он мог бы усовершенствовать свою природу как в области моральной, так и физической?».
И, наконец, последний момент, товарищи. Здесь был задан вопрос; «Не обернутся ли выдающиеся интеллектуальные способности, приобретенные искусственным путем, против нас самих же?»
Думаю, что на этот вопрос будет лучше ответить словами директора Института мозга Академии медицинских наук, члена-корреспондента АМН СССР О. С. Адрианова. На вопрос корреспондента «Огонька»: «Не страшит ли вас безграничная власть над мозгом, которую можно получить, познав законы его работы? Как предотвратить использование этих знаний во зло человечеству?» – он отвечает: «Разумеется, эти вопросы волнуют ученых. Однако прекращать исследования было бы преступлением: слишком много получат люди, если мы поймем законы работы мозга. Я уже не говорю о том, что знание вообще нельзя остановить. Знание всегда прогрессивно. Другое дело, как использовать его плоды. Это уже зависит от общества, от социальной системы. Даже электричество, которое дает нам свет и тепло, заставляет работать фабрики, заводы, транспорт, можно применить как орудие казни. Однако чтобы наши работы были использованы только для блага человечества, тоже нужно бороться. И честные ученые всего мира это прекрасно понимают».