Формула любви
Шрифт:
Собравшиеся зашумели. Руки начали лихорадочно снимать с пальцев кольца, браслеты… Все это потянулось к Калиостро и его ассистентке.
– Спросите, граф… И про нас спросите!
– Мне сколько жить, граф?
– Имение продавать аль нет?
– Да погодите вы… с ерундой! – громыхнул какой-то генерал и, сорвав алмазный знак с груди, швырнул его Калиостро. – Про турок спроси! С турками война когда кончится?
Калиостро обвел всех невидящим взором, сделал шаг назад и… исчез в дыму…
Наступавшие на
– Переместился, – ахнула старушка и перекрестилась. – Как есть начисто!
– Я здесь! – неожиданно сказала Лоренца абсолютно мужским голосом. – Вопрошайте! Вопрошайте!
Она проворно вскочила, достала из-под себя серебряный поднос и протянула его гостям.
На поднос полетели драгоценности…
К особняку подъехала карета. Из нее вышли офицер и двое солдат.
Через секунду офицер уже стоял в нижнем вестибюле. Его встречал дворецкий.
– Доложи! – сухо сказал офицер. – От светлейшего князя Потемкина. Срочно!
На лестнице показалась хозяйка дома. Офицер отдал честь:
– Имею предписание задержать господина Калиостро и препроводить его в крепость для дачи объяснений!
– Это невозможно! – сказала хозяйка. – Граф в настоящий момент отсутствует.
– Велено живого или мертвого! – сухо объявил офицер.
– Но его и вправду нет! – сказала хозяйка. – Он… как бы это выразиться… Дематериализовался…
– Ах, каналья! – выругался офицер и решительно направился вверх по лестнице.
– Вы не смеете! – Хозяйка встала у него на пути. – Он в грядущем!
– Достанем из грядущего! – твердо ответил офицер. – Не впервой.
Весь этот разговор Калиостро слушал, стоя за портьерой.
Едва офицер, сопровождаемый возмущенной хозяйкой, скрылся наверху, Калиостро проскользнул по лестнице, открыл дверь в лакейскую.
Здесь шла карточная игра. Несколько лакеев сгрудились вокруг столика, сидя за которым метал банк слуга Калиостро, Маргадон. Свою игру он сопровождал приговорками и шутливыми замечаниями в адрес партнеров.
– Маргадон! – тихо сказал Калиостро. – Атанде!
– Слушаюсь! – откликнулся тот, после чего моментально выложил четыре туза и сгреб банк. – Все, братцы! Конец – всему делу молодец!
– Погодь! Погодь, любезнейший, – заволновались лакеи. – Откеда тузы? Тузы ушли!
– Тузы не уходят, – насмешливо произнес Маргадон. – Тузы удаляются.
Он швырнул колоду легким веером, и она, к общему изумлению, оказалась состоящей из одних тузов.
Калиостро усмехнулся и тихо дунул. Все свечи в лакейской в момент погасли.
Через мгновение Калиостро и Маргадон уже выбежали во двор к стоявшей карете. На козлах сидел Жакоб. Вид у него был достаточно аристократический: цилиндр, фрак, пенсне… В зубах он держал толстую сигару.
– Жакоб, гони! В гостиницу! Живо! –
– Я вас понял, сэр! – невозмутимо произнес Жакоб. Сунул недокуренную сигару в карман, поправил пенсне и вдруг лихо, по-разбойничьи присвистнув, заорал: – Но!! Залетные!!!
Карета стремительно рванулась со двора, обдав пылью офицера и солдат, выбежавших из подъезда…
Карета неслась по сумеречным улицам Санкт-Петербурга.
Лицо Калиостро было спокойно, взгляд чуть отрешенный, задумчивый. Равнодушным движением он извлек из кармана горсть драгоценных перстней, протянул слуге.
Маргадон привычно ссыпал их, не считая, в деревянную шкатулку.
– Что у нас еще на сегодня? – спросил Калиостро. Маргадон достал записную книжечку, надел очки, стал зачитывать:
– «Визит к генералу Бибикову, беседа о магнетизме…» Калиостро поморщился: мол, пустое дело. Маргадон вычеркнул грифелем запись, продолжал:
– «Визит к камер-фрейлине Головиной с целью омоложения оной и превращения в девицу…»
Калиостро глянул на карманные часы:
– Не поспеваем!
Маргадон вычеркнул камер-фрейлину.
– У Волконских. «Варение золота из ртути…»
– Хватит! – вдруг резко сказал Калиостро. – Экий ты меркантильный, Маргадон… О душе бы подумал!
Маргадон полистал книжечку.
– Мария, – шепотом произнес он.
– Мария, – задумчиво повторил Калиостро. Его взгляд потеплел, он услышал звучание скрипок, нежное и печальное. – Мария…
Мария Гриневская, молодая, чрезвычайно красивая девушка в строгом платье, стояла в кабинете своего отца и со страхом наблюдала за сеансом лечения.
Ее отец, небогатый дворянин Иван Антонович Гриневский, лежал на диване. Возле него сидел Калиостро и делал странные манипуляции руками. Здесь же в кабинете находилась жена Гриневского и Маргадон.
Сеанс подходил к концу. Калиостро стиснул зубы, напрягся, последний раз провел рукой над бледным лбом больного, собрал «энергетическое облачко» и швырнул его в угол. В углу что-то отозвалось легкой вспышкой и исчезло. Жена Гриневского испуганно перекрестилась.
– На сегодня все! – устало сказал Калиостро и встал со стула. – Вам легче, сударь?
– Вроде бы так, – сказал Гриневский. – Отпустило!
Он попытался сесть, улыбнулся, радостно посмотрел на жену и дочь.
– Волшебник! Истинно волшебник! – всплеснула руками жена Гриневского. – Уж как мне вас благодарить?!
– Никак! – сухо прервал ее Калиостро. – Благодарите природу. Она лечит. Я лишь жалкий инструмент в ее руках… – Он посмотрел на больного. – Еще бы несколько сеансов, Иван Антонович, и ваш недуг навсегда бы отступил… Но… – Он сделал паузу. – Но, увы! Дела заставляют меня срочно покинуть Санкт-Петербург…