Формула смерти
Шрифт:
Глава 13
Наступило двадцать седьмое июня — почти две недели со дня смерти брата, — а ничего не изменилось; Майкл не находил себе места: детектив обещал немедленно действовать, но до сих пор — ни слуху ни духу, и он почувствовал неладное, когда его попытки дозвониться ни к чему не привели. Ему, конечно, было известно, что расследование отнимает уйму времени и Фаррелл распутывает и другие дела, может быть, поважнее его собственного, но ждать уже не было сил.
Рассчитывая, что продажа квартиры Алана займет месяцы, он неприятно удивился, узнав, как ошибался — стоило агенту по недвижимости показать
Итак, квартиры Алана больше нет, если «мышка» не передумает, оформление бумаг, как ему сказали, займет не более трех недель, таким образом, примерно в середине июля его ждет участь бездомного — придется уехать из Нью-Йорка или подыскать какую-то крышу над головой. И это при его-то доходах!
Время превратилось в злейшего врага и еще по одной причине: по мере того как одна неделя сменяла другую, шансы выйти на нужных свидетелей и установить местонахождение Джинни Карамис катастрофически уменьшались. Ожидая каждый день новостей, пусть плохих, — неизвестность еще хуже, — он надеялся, что вскоре узнает из средств массовой информации о проводимом федеральными властями расследовании финансовых афер с переводом денег с одного счета на другой, но — ни единого упоминания в прессе и по телевидению. Возможно, федеральные инспектора проводят его в глубокой тайне, чтобы в последний момент, когда все доказательства будут собраны, предъявить обвинения. А вдруг Колин все это выдумал?
Внимание прессы и публики сосредотачивалось на всем, что касалось пресловутого Мясника — ни одного упоминания о бесчестных финансистах с Уолл-стрит. Все с содроганием ожидали, что вот-вот в самом невероятном месте вдруг обнаружится расчлененный труп или какие-то его части. Мало кто верил, что полиция города Нью-Йорка способна обнаружить и обезвредить сумасшедшего маньяка. Те, кто еще не стал жертвой, превратили эту щекочущую нервы тему в предмет разговора, и даже совершенно незнакомые люди перебрасывались фразами по поводу «кровавого извращенца».
Майкл то и дело встречал таких людей, более того, они советовали ему на время забыть о смерти брата, уверяя, что летом жизнь замедляется, многие разъезжаются в отпуска, найти того, кто нужен, очень трудно, поэтому на вещи следует смотреть проще, например, ездить загорать на пляж, а после Дня Труда браться уже за дело, имея больше шансов на успех.
Когда подошло время встречи с Амброзетти, Майкл мучился сомнениями: может, не стоит этого делать? Фаррелл, узнав, что за его спиной подыскан другой детектив, взревет от гнева. Однако, поразмыслив, он решил, что ничего не теряет в любом случае, а уж гнев Макса перенесет.
Амброзетти сам предложил ему встретиться где-нибудь по соседству с Бранденбергом. Из последующей беседы Майклу так и не удалось выяснить, есть ли у детектива постоянный офис.
— Мне приходится много времени бывать на ногах, но вы меня всегда найдете, — сообщил ему Амброзетти, для Майкла эти слова прозвучали не слишком утешительно.
Хотя Амброзетти назвал приметы,
— Стараюсь воздерживаться от горячительного.
И действительно, перед ним одиноко стоял стакан фруктового сока. Говорил он немного в нос, так произносят слова выросшие на улицах Нью-Йорка.
Они поговорили о Стопке, которого Амброзетти помнил постоянно нуждающимся в деньгах пьяницей, да к тому же еще и бабником, хитрость и сообразительность которого люди недооценивали.
— Он рассказывал, что вы вернули его беглую жену, вернее одну из них.
— Нетрудно вернуть жену, и не только ее, — сказал Амброзетти с такой убежденностью в голосе, что Майкл ему сразу доверился. — Вы сообщили по телефону, что дело касается убийства вашего брата?
— Официально это преподнесено как самоубийство.
— А вы этому не верите?
— Я узнал, что брат влип в одну скверную историю, но не верю, что он мог решиться на самоубийство, даже попав в трудное положение.
— Так. И что за скверная история?
Майкл ввел в курс дела Амброзетти относительно нелицеприятных делишек брата, рассказал о встрече с судьей Ватерманом, о том, как вышел на сыскное агентство Рэя Фонтаны. Он ждал от Амброзетти какой-то реакции, но тот оставался невозмутимым.
— Знаю, кто такой Фонтана, — только и произнес он, но из этих слов и, главное, из того, как они прозвучали, Майкл заключил, что Амброзетти не очень-то высокого мнения о Рэе.
— Хочу быть с вами откровенным, — сказал Майкл, закончив повествование. — Не хотите браться — в претензии не останусь. Не уверен, что агентство Фонтаны заинтересовано в моем деле, и если в ближайшее время Фаррелл не представит доказательств серьезности своих намерений, придется с ними расстаться. Но пока подожду еще немного и посмотрю, что к чему, а потом свяжусь с вами.
— Не вижу смысла ждать, — заявил собеседник. — Скажу так, можете нанимать хоть дюжину детективов, вот только кто окажется на высоте?
Он ничуть не сомневался, что на высоте окажется он, Амброзетти.
— Вы видели заключение судмедэкспертизы?
Майкл кивнул головой:
— Видел, но копии у меня нет.
— Это не проблема. Они имеются в архиве. А как насчет результатов химической экспертизы?
— О чем вы?
— Эта экспертиза проводится на предмет остаточных веществ сгорания пороха: парафин, сурьма и еще что-то. Таким образом определяется, стрелял ли человек из огнестрельного оружия или нет. Они должны были проверить обе руки Алана.
— И если бы эта экспертиза имела положительный результат?
— Тогда ничего не попишешь: ваш братец застрелил себя самолично. Иногда люди стреляются, хотят этого или нет их родственники.
— Откровенно сказать, не знаю, проводилась ли такая экспертиза.
— Тогда это еще один вопрос, который предстоит прояснить, — Амброзетти делал записи в блокноте. — Что известно об этой женщине, кажется, Карамис, о которой вы упоминали?
— Не знаю, где она, и не имею представления, как найти.