Форпост - 3
Шрифт:
— За него.
Глава 11
В которой Иван уходит в освободительный поход
Возвращение в порт, впервые на памяти Маляренко, прошло в такой торжественной обстановке. Подошедшую к Горловому форту лодку приветствовал караул в доспехах, стоявший по стойке смирно на верхней площадке. На новеньком флагштоке развивался российский триколор, а когда «Беда» проходила над опущенным тросом, караульные отдали честь проходившему мимо кораблю. Ошарашенный Ваня засмотрелся
— А… Э…
Маляренко спохватился, высунулся из рубки и просто помахал рукой. Панамка, которую он обычно носил в походах, где-то валялась.
У пирса собралась нехилая толпа, а впереди, во главе со старшим сержантом (как же его фамилия?!) Игорем, ровным строем стояло всё Севастопольское ополчение. При полном параде и прочих, так сказать регалиях.
— Чего это они?
— Суббота сегодня, сборы, вот Ермолаев и старается.
Было видно, что Степанов своим старшим сержантом очень гордится.
«Точно. Ермолаев его фамилия»
Иван лихорадочно приводил себя в порядок. Снизу из трюма раздавался приглушённый мат — экипаж спешно занимался тем же самым. Маляренко надел, наконец, камуфляж, зашнуровал ботинки и нацепил на голову пошитую из остатков старого камуфляжа панамку.
За строем стояла пёстрая толпа женщин и детей. И Маша. И Таня.
«Ух ты, даже принарядиться успели!»
— Равняйсь! Смирна! Равнение…
— Товарищ командующий…
— Вверенный мне…
— … Ермолаев!
«Орёл, лейтенант. Орёл!»
— Благодарю за службу!
Строй секунду помолчал, а потом рявкнул.
— Рады стараться!
«Это что за отсебятина?»
— Вольно. Разойдись!
Сияющие глаза жён. Поцелуи. Объятья. Маленькие слезинки счастья. Радостный гомон вокруг. Преданные глаза собаки.
У Ивана закружилась голова.
«Я дома, дома, дома!»
— Ермолаев, ко мне!
Старший сержант и правая рука Олега, кинул на непосредственного начальника встревоженный взгляд, но приказ выполнил, чётко промаршировав к столу за которым сидел Сам и Хозяйка.
— Поздравляю, лейтенант.
Иван крепко пожал руку ошалевшему от неожиданности Игорю и вручил ему новенькие погоны, которые всю ночь вышивала Таня.
Собрание началось с приятного. Новоиспечённый лейтенант получил премию в пять маленьких серебряных монеток, наградной кинжал и, сияя как самовар, вернулся на своё место.
Лужин-старший завистливо вздохнул. В его Бахчисарае подготовка ополчения была только начата, а уж до таких дел, как присвоение званий было как до Луны пешком.
— Теперь о наших дальнейших делах.
Народ притих. Маляренко посмотрел на присутствующих. Была вся верхушка Севастополя, Юрьево и Бахчисарая. Все кто
— План простой — освободить и привезти сюда того, кто построил вот это.
Иван указал на всё так же лежавший на песке катамаран налётчиков.
— Серый, пусть твои ребята приведут сюда негра. Он покажет путь.
— Что те сказали? На севере?
— Они пойдут. Не сейчас. Позже. Но тоже пойдут. Я попросил их отсрочить поход, до того момента, как мы построим корабль. Если построим. На «Беде» вокруг Европы я идти не рискну.
Серый, ты сможешь построить корабль сам?
Звонарёв от неожиданного вопроса поперхнулся и замотал головой.
— Я так и думал. Не знаю, получится у нас вытащить этого корабела, но… на всякий случай. Начинай уже сейчас отбирать лучшие доски и лучший брус, что у тебя есть. Без сучков и трещин, ясно? И закладывай его сушиться.
Прораб кивал и деловито чиркал свинцовой палочкой по бумаге.
— Подумай сам, что ещё может пригодиться для такой стройки. Запасай. Георгий Александрович, помогите ему с этим. Напрягите хуторян. Кстати, как там новосёлы?
Лужин пожал плечами.
— Расселили всех. Живут себе. Строятся. Теперь у нас все хутора в два — три дома будут. Нормально.
— Хорошо. Теперь об оружии. Стас, этот автомат — твой. Он для вашего посёлка.
Бахчисарайские от такого царского подарка едва не попадали с лавок, а Олег недоумённо воззрился на шефа. Он был абсолютно уверен, что всё оружие останется у него.
— Но не сейчас. На этот поход я его заберу с собой. Олег, ты с одним автоматом останешься здесь. В поход пойдут Станислав, Андрей, Франц, Игорь и я. Ещё пойдут двое опричников. Серый, сам решишь — кто. Выходим через неделю.
Ну что, хлопцы, по коням?
Снова мимо левого борта неторопливо проплывали Крымские горы, густо облепленные соснами и кипарисами. Май придавил всех невыносимой жарой, какая здесь обычно случалась лишь в конце июля и весь экипаж, кроме рулевого, валялся на палубе под натянутым тентом. Маляренко впихнул под брезент своё раскладное кресло, разложив его на манер шезлонга и лениво наблюдал за знакомыми местами.
«Здесь посёлок рыбаков был. Дымок. Надо же, кто-то снова живёт»
— Стас. Чего у вас там? Новый хутор?
— Угу. Соль выпаривают, да рыбу ловят.
Лужин даже не соизволил открыть глаза.
— Японец этот. С женой. Из твоих.
«Здесь я Таню подобрал. Надо бы остатки самолёта вывезти…»
«Дальше вроде бы, не ходили…»
На пятый день неторопливого плаванья «Беда» достигла той точки, за которую она ещё не ходила и встрепенувшийся капитан привёл кресло в вертикальное положение, а на приставленный столик лёг атлас и цейссовский сорокакратный монокуляр.