Форпост - 3
Шрифт:
Гости с побережья только успели сходить в баньку и сесть за стол, накрытый прямо на центральной площади городка, как с дальней окраины раздались звоночки велосипедов. Двое судорожно дышавших Юркиных работяг из последних сил крутили педали.
— Там… это…
У Ивана потемнело в глазах.
— Таня? Что?
Один из рабочих уже лежал на земле и не мог произнести ни слова. Второй поднапрягся и выдохнул.
— Родила. Всё. Хорошо.
И тоже свалился на землю.
Глава 4
В которой происходит цивилизационный
Домой Иван долетел словно на крыльях, побив все рекорды скорости при спуске с перевала на велосипеде. Олег, рискнувший составить шефу компанию, отстал уже через десять минут после их выезда из Бахчисарая. Полсотни километров, под горку, да по пересечённой местности Маляренко преодолел всего за два часа, окончательно, несмотря на все амортизаторы, отбив себе пятую точку.
Манюня встретила мужа на крыльце и, схватив его за руку, повизгивая от счастья, потащила Ивана умываться, на ходу вываливая все новости.
— Воды внезапно… схватки… за Аней в Юрьево… мальчик… здоровенький… Танюша спит… всё в порядке.
Ваня умылся и сел на лавку. Сил идти к жене и сыну уже не было.
Мальчишку мать назвала в честь отца. Так в этом новом странном мире появился Иван Иванович Маляренко.
Леночка Доронина своей жизнью у дяди Вани была вполне довольна. В свои четырнадцать лет девочка совсем не рвалась, как остальные её подруги, замуж. Её вполне устраивал угол во флигеле и необременительные хлопоты по хозяйству. Уборка в доме. Полив цветов и растений. Помощь на кухне и, иногда, присмотр за малышнёй.
Три оставшиеся соседки всё время шипели, обсуждая «ушедших» замуж подруг, а Леночка только слушала и молчала, ни во что не вмешиваясь. Замуж ей идти было страшно. Посмотрев, как утром после первой брачной ночи, едва переставляли ноги новоиспечённые жёны, Лена испугалась и дала себе честное слово, что если ЭТО с ней и случится, то очень не скоро.
«Надо вырасти!»
Ни ростом, ни женскими прелестями природа её не одарила. Узкие, мальчишечьи бёдра и полное отсутствие груди. Одно достоинство — коса. Совсем такая же, как и у мамы Маши. Длинная, тугая, цвета спелой пшеницы. Загляденье, а не коса.
— Ленка, пойдём со мной на море.
Красавица Ольга, хоть и была на год младше Елены, но ростом и длиной ног могла уже поспорить с взрослыми женщинами.
— Куда?
— На косу. Надо ловушки проверить. И позагорать хочу пока тепло. Чтобы никто не видел.
Смуглянка Оля тщательно следила за своим телом. И светлые платьица из парашютной ткани носила весьма откровенные, и очень короткие, что невероятно шло к её стройным загорелым ножкам.
Лена задумалась. Дел, вроде бы, никаких не было.
— А пойдём! Может, на мамин пляж? В беседку? Это ближе.
Оля насупилась.
— Рыбу проверить надо. МамТань велела.
Песчаная коса, отгородившая затон от моря, была довольно высока — в среднем метра три, а кое-где — так и все пять. Она тянулась больше чем на километр, параллельно берегу, отделяя от сильных волн открытого моря участок спокойной воды шириной метров сто пятьдесят —
Девочки быстро добежали до самого дальнего конца косы и, скинув с себя одежду, с визгом бросились в уже прохладную водичку.
— А дядьВань мне сказал, что скоро парней с севера привезёт…
О парнях Ольга могла тараторить без остановки, прикидывая, что и как.
— Да они уже все женатые. Их семьи в Юрьево живут.
Девочки выскочили на горячий песок и, повалившись на живот, подставили солнышку попы.
— Ну ведь не все же женатые!
Уверенность Ольги в том, что ей обязательно достанется «прынц» на белом коне, Леночку всегда смешила и удивляла.
Солнышко приятно грело, девочек разморило и они уснули. Хорошо прожаренным на солнце телам это было не страшно.
Грубый и резкий рывок за косу вырвал девочку из объятий сна. От страшной боли Лена закричала так громко, что заложило уши.
— Мама!
Перед глазами вспыхивали цветные пятна. Потом по голове что-то ударило и Леночка Доронина потеряла сознание.
Когда в ритмичном шуме прибоя появились новые, непривычные шлепки волн Оля сразу открыла глаза.
«Что это?»
А потом заспанная Оля увидела, как её лучшую подругу за косу поднял в воздух незнакомый мужик. В эту самую секунду по коротким стриженым волосам девочки скользнули чьи то пальцы.
— А-а-а-а!
Немыслимо извернувшись, девочка вывернулась из цепких рук и, изо всех сил дёрнув головой, вырвала свои волосы из кулака нападавшего. Длинные ноги и инстинкт самосохранения не подвели и, ещё не успев ничего понять, Оля оказалась в двадцати шагах от подруги. Лена висела в воздухе на своей косе, которую крепко держал двумя руками маленький кривоногий… негр. Ещё один показывал пальцем на неё и весело белозубо ржал. Потом он развернулся и наотмашь ударил Леночку по голове.
Тут до Оли, наконец, дошло.
Лена кричала. Очень громко. А потом она замолчала.
«Чужие!»
Оля тоненько, по-детски, взвизгнула и изо всех сил припустила домой, к дяде Ване.
— Мамааааа! Мамочка…
Дел никаких, слава Богу, не было. И вообще — сиеста. Ну и что, что уже не лето, а осень и уже не очень жарко. Праздник у меня. Выходной.
Иван дремал на веранде, вполглаза наблюдая за тем, как Бим охотится на бабочек. В посёлке царила тишина — три дня назад, когда из Бахчисарая вернулся караван со всеми остальными мужиками, они, так сказать, отметили. Не смотрины, понятно дело, а так… ну так ведь и повод то какой! Сын! Ура! Виват!