Форпост Земля
Шрифт:
— Ну ладно, Иванов, но от тебя, Нечаев, я такого не ожидала.
Вот и еще один человек разочаровался во мне.
На следующем уроке я вновь исподтишка наблюдал за Ларой. Она поменялась с Веркой местами, и я любовался ей по частям — щека, локон, плечо — тем, что мог разглядеть из-за широкой Веркиной спины. Я закрывал глаза и мысленно собирал пазл из Лары — только так я видел ее всю. Но затем образ Лары за партой неминуемо превращался в другую Лару — заплаканную и злую, произносящую «тряпка», и я заливался краской стыда.
Чтобы отогнать гнетущие воспоминания,
На переменах Лара демонстративно не замечала меня. Она успокоилась и, хихикая, о чем-то шепталась с девчонками. Я уже думал, что она выкинула из головы сегодняшний инцидент, но оказалась, Лара готовила страшную месть.
На последней перемене она встала так, чтобы я мог слышать ее разговор по телефону.
— Привет, милый, — проворковала она в трубку. — Ты сможешь встретить меня после школы? Нет, ничего не случилось, но очень надо. Потом расскажу.
Не глядя на меня, Лара убрала мобильник в сумку и гордо прошествовала мимо. Спину при этом она держала неестественно прямо.
Я дождался, пока она скроется за дверью кабинета химии, и поплелся следом. Ты сделала мне больно, но я все равно тебя люблю.
Последний урок я проклевал носом над учебником — химические формулы отказывались укладываться в моей голове. Я думал о несправедливости мира. Глобальной, на уровне мироздания. Почему до сих пор никто не открыл такой закон?
Душераздирающий школьный звонок, оповестив об окончании уроков, заставил меня вздрогнуть. Недовольный собой, я взвалил рюкзак на плечо и направился к выходу.
Я обогнул здание школы, прошел небольшой аллеей, густо заросшей кустами акации, и наткнулся на знакомую «Хонду», припаркованную возле соседнего дома. Рядом с мотоциклом скучал Ларин приятель. Как там его? Алик, кажется. В ожидании Лары он коротал время, уткнувшись в экран своего айфона. И это он сделал зря, потому что из-за угла показались братья Гавс.
Притормозив, я спряталсяза куст акации и принялся наблюдать за развитием событий.
Как я и предполагал, Гавсы не могли пройти мимо столь лакомого куска, как ничего не подозревающий лох с дорогим телефоном. Братья остановилась, перебросились парой слов, а потом вразвалочку направилась к парню.
Я не слышал их разговора с хозяином «Хонды», но и без того прекрасно представлял, что будет дальше. Сначала они попросят позвонить. Если он отдаст телефон, то этот момент окажется последним, когда он держал свой айфон в руках. Если же откажет, то его будут учить, как они это называли, вежливости.
Все. Парень выбрал второй путь. Он что-то бросил Гавсам сквозь губу. Наверняка что-то обидно-высокомерное, потому что старший из братьев, коротко размахнувшись, заехал ему в живот. А потом добавил сверху. Но Алик оказался крепким — на землю не упал и телефон из рук не выпустил. Более того, попытался дать сдачи.
Я не вмешивался. Мое
Однако возле мотоцикла становилось жарко. Белая рубашка Лариного друга была забрызгана кровью, струившейся из разбитого носа. Младший из Гавсов стонал, баюкая запястье, чем еще больше раззадорил брата. Повалив Алика на землю, старший Гавс пританцовывал вокруг, примериваясь, куда бы пнуть.
Нет! Это уже перебор!
Ноги сами понесли меня в сторону драки.
— Макс, не надо! — крикнул я, с трудом вспомнив имя старшего Гаврюшкина.
Но тот, войдя в раж, не обратил на меня никакого внимания. Тогда я бросился на Гавса, уже занесшего ногу над упавшим хозяином айфона. Заломив руку громилы за спину, я с силой толкнул его от себя. Макс, не удержавшись на ногах, растянулся на асфальте. Но, быстро поднявшись, бросился на меня.
И тут раздался истошный крик:
— Алик! Алик! Да помогите же кто-нибудь!
Это была Лара. С глазами, полными ужаса.
Братья, подхватив валявшийся на земле айфон, спешно ретировались.
Растирая ушибленное плечо — как не пытался увернуться, пару серьезных ударов я все-таки пропустил — я видел приближающуюся ко мне бывшую подругу. Ее приятель с трудом поднялся на ноги и стоял, тяжело опираясь на сидение мотоцикла. Его шатало, из разбитого носа капала кровь.
Однако Лара не торопилась помогать другу. С каким-то странным выражением лица она смотрела на меня.
— Как же я тебя ненавижу! — процедила она.
— Я сейчас все объясню…
— Ты… Ты мне отвратителен!
— Послушай…
Я сделал шаг к ней. Она быстро отступила назад, словно боясь, что я дотронусь до нее.
— Это гнусно, подло, отвратительно! Натравить этих… только из-за того, что я позвала Алика…
Она побледнела, у нее затряслись губы. И на этом белом лице выделялись широко распахнутые черные глаза. Черные от ненависти. Так вот откуда это странное выражение лица — она действительно меня ненавидела. Так, как только один человек может ненавидеть другого.
В поисках поддержки я оглянулся на хозяина «Хонды». Мне хотелось крикнуть: «Ну расскажи же ей, как было на самом деле!», но я лишь молча смотрел на него. А он просто отвел глаза.
И вот тут я умер во второй раз…
Я не помнил, куда шел. Но почему-то мне надо было непременно идти. Как можно быстрее. Не останавливаясь. Все равно куда. Вокруг были незнакомые улицы, дома, машины, люди, но я не видел их. Перед моими глазами стояло белое Ларино лицо. Не слышал я и звуков города, потому что в голове набатом звучало только одно слово — ненавижу, ненавижу, ненавижу… Я ускорил шаг, как будто бы можно было убежать от него. И от голосов, спорящих в моей голове.