Форпост
Шрифт:
– Ну, кое-что не совпадает, скажем так…
– Так это мы проясним…
– Сначала проясните мне другое, - сказал Олег. – У вас есть люди, оружие и деньги. И всего – вдосталь. Есть и проколы: некоторые из ваших подданных – двойные агенты…
– Мирона имеешь в виду? – усмехнулся Отец Федор. – Что тебя сдал в два конца? Так он под контролем, как и пяток ему подобных… Всем воздастся в свое время, а пока отступники нашей игре не помеха, а подмога в убогой слепоте своей…
– А как быть с принципом: получил по правой щеке, подставь левую?
– А это – по ситуации, - донесся ответ. – Сейчас она определяется иным уложением: «Какой мерой меряете, такой и вам будет отмеряно».
–
– Так вот и нанимаем, здесь и сейчас, - просто ответил Отец Федор. – Самого, что ни на есть, заинтересованного человека со стороны. К греху удобопреклонного… Ведь так сложилось, что после того, что ты тут ненароком учудил, покоя тебе уже долго не видать. Однако в пользу тебе на стороне сложились некоторые самостоятельные обстоятельства. Наш общий враг, прохвост, обманул солидных людей в США, и теперь оповестил свой ближний круг, что его погибели жаждет американская мафия. И кому как не тебе подходит роль исполнителя возмездия? Как понимаю, именно Америка научила тебя хладнокровно убивать, не особенно этим мучаясь… А нам, не скрою, в открытую войну лезть не резон, чревата она непредсказуемыми потерями. Сложат на этой войне головы самые сильные и нужные, как на всяком побоище, а в них – надежда наша и будущее…
– А я, значит, так, наемник… Кстати, мне известна судьба наемных убийц, - сказал Серегин. – И вообще нюансы их взаимоотношений с заказчиками…
– Боишься?
– А чего мне бояться? Я потерял свою страну, я потерял главное – человека, который меня любил. И если чего боюсь - не снискать его прощения. А что все остальное? Сейчас я живу в государстве, которое всерьез не воспринимаю. Я попал на другую планету. Ее ценности для меня – ноль. Это ценности жрущих, совокупляющихся, грызущих друг другу глотки ради богатств и бездумия. Когда-то из страны, пронизанной нищетой и тупостью ее правителей, я бежал в радужную Америку. И – оказался в аду. Я вернулся обратно. Но вернулся из ада в ад, где все грустно и бессмысленно. Другое дело – инстинкт подталкивает к выживанию…
– И это – серьезный мотив, - наклонил голову Отец Федор. – А выживание – суть деньги. Как ни крути. И к обретению их ты стремился, уезжая за океан. Деньги не могут купить счастья, но, конечно, удобнее плакать над своими горестями в лимузине, чем в автобусе или на велосипеде. Впрочем, мне кажется, ты не алчен… Но – тем не менее: пусть сбудется твоя подвяленная мечта! Мы все заплатим вперед, несмотря на вероятность твоей неудачи. Заплатим деньги, которые удовлетворят тебя, и ничего не потребуем назад. Если ты захочешь, мы примем тебя в свою семью. Но об этом – позже. Вернемся к твоему сегодняшнему положению. Покуда твоя личность – загадка для полиции. Но что будет, если ей предоставят твои данные? Далее. Что ты можешь дать Ане и своему сыну? Какую жизнь? Прозябание в московской квартирке? Но если она и пойдет на это, как ты станешь там прозябать, когда на тебя ополчится вся свора твоего недруга? А он ради своих амбиций и желаний свернет горы… Ты – мелкий грешник, тебе путь к спасению еще не отрезан, а он уже – шлак адов…
– Но все-таки что мне мешает встретиться с моей женой? – упрямо спросил Серегин.
– Настаиваешь – будет встреча, - пожал Отец Федор плечами снисходительно. – Хоть сейчас. Господь дал человеку волю, а уж нам становиться выше него не след… Только если есть разум у тебя и сострадание, пойми: эта встреча имеет смысл после того, как ты выиграешь схватку. А если нет – дорогая будет цена той встрече… Думаю, Аня любит тебя, думаю, простит… Но в чем совершенно уверен: ты в очередной раз перевернешь ей душу своим появлением… Так стоит ли мельтешить перед ней? Неужели ты так жесток? Тебе непременно хочется разбередить ее раны? Или ты уже не чувствуешь ничего, кроме отдачи оружия?
– Конечно!
– дернул головой Серегин. – Куда впечатляюще вернуться к даме сердца, повергнув дракона, с дымящимся победно стволом, с мешком звонких монет, прилипшим к потной мускулистой спине…
– Видимо, мы оба – любители вестернов, - покладисто кивнул ему Отец Федор. – Впрочем, почему –
– Примет ли она меня? – спросил Серегин, покосившись ввысь, под купол храма, словно оттуда мог придти ответ.
– Уж я-то на сей счет расстараюсь, - прозвучали слова Его Преподобия. – Обещаю. Итак. Паства сегодня духовно окормлена, день истек… Предлагаю разделить со мной трапезу и обсудить многие детали. Если у нас все сложится, уже сегодня ты будешь в Москве.
– Каким образом?
– У нас здесь несколько войсковых частей. Одна – авиационная. Истребитель тебе в качестве такси не гарантирую, хотя это возможно, но транспортник по графику – запросто. Сердцем чую: сейчас самое время упрятать тебя где-то подальше.
– Я пока не дал никакого согласия…
– Но это же не мешает мне помочь тебе?
ШАГ В ПРОШЛОЕ
В Москве, на военном аэродроме, Серегина встретили люди Его Преподобия, перевезя в частный дом в окрестностях столицы. Теперь он был окружен заботливыми помощниками, однако проку от них в предстоящей операции не было никакого. В партнеры ему были необходимы сторонние профессионалы, кто, в случае провала уже задуманной акции, не мог бы бросить тень своей причастности к общине и к ее связям. Кроме того, если и существовали в богатой талантами России специалисты надлежащей квалификации, искать бы их пришлось только в самых секретных недрах столь же секретных служб. Да и найдись таковые, все равно Серегин бы усомнился в их безупречности, ибо самый изощренный российский воин в душе полагается на бесшабашность и везение, а ему требовались солдаты безукоризненного и бестрепетного расчета, боевые роботы, исключающие промах в своем деле. Ему были необходимы люди Запада, тонко ценящие качество любой работы. А Восток всегда побеждал количеством, но не качеством.
Еще там, на земле Юга России он понял, что придется лететь в Америку. К Джону и к Биллу. Он опасался вступать с ними в связь по телефону или же по Интернету: люди из ЦРУ могли контролировать его прошлые контакты в режиме «сна», современная техника это легко позволяла.
С другой стороны, вступление на землю Америки с паспортом на чужое имя также предполагало известный риск, но уж куда как меньший, нежели нарушение правил игры с российской внешней разведкой, исключавшей для него какие-либо зарубежные вояжи.
А потому вначале, по российскому внутреннему паспорту Серегин прибыл в давно недружественную Украину, и уже там приобрел билет до Чикаго, где ныне проживал Джон.
Преодоление иммиграционного барьера в американском аэропорту прошло без заминки, и вскоре такси докатило его до отеля в центре города.
Бросив вещи в номере, он вышел на улицу. Вдохнул полной грудью воздух страны, которую, казалось, покинул навсегда. И тут каждой клеткой своего существа ощутил свое выстраданное родство с этой землей и небом далекого континента, где столько пережил, узнал и увидел. Сейчас он был подобен струне, отзывающейся на неразличимый камертон всех устоявшихся в здешнем пространстве внутренних энергий. Подспудно они давили на чужаков, отчего те впадали в необъяснимую тоску или же устремлялись обратно, не понимая, что диагноз «ностальгия» слишком прост и условен. Они покидали страну, желая попросту оказаться возле привычного камертона Отечества. Ведь человек – резонансная система и порой только через усилие способен приладиться к новому месту, где иной раз вольготно телу, но отчего-то тяжко душе.