Форс-мажор
Шрифт:
Положив трубку, я тепло попрощался с Эрнстом, крепко пожал ему руку и похлопал по плечу, но ответных чувств в нем не вызвал. Мужик был явно не в духе. Закрывая за мной ворота, он все еще бубнил себе под нос, поддерживая свою речь расплывчатыми жестами.
По пути я объяснил Свете, что мой рабочий день не закончился, что мне придется ехать в офис к Угланову и предложил завести ее к маме, а на обратном пути забрать.
– А кто тебе сказал, что сегодня я ночую у тебя? – поинтересовалась она.
– А разве нет?
– Да, – она усмехнулась и поежилась.
– Вот видишь, я – телепат.
– Только забирать меня не надо. Я дойду сама. Пока ты будешь
Я высадил ее во дворе, в котором она выросла и вышла замуж. Здесь она выгуливала своего, только что появившегося на свет, сынишку. В этом же дворе она впервые получила от пьяного мужа по физиономии на глазах у соседей, с интересом выглядывавших в окна и наблюдавших за развитием событий. А когда это повторилось еще раз, она у всех на виду выбросила его вещи в лужу около подъезда и приготовилась защищаться. И тогда все, кто находился в это время в пределах видимости – и дяди в трико с пузырями на коленях, и толстые тети с бельевыми веревками, и даже учитель со второго этажа, – встали на ее защиту, изгнав паршивца из дома и из ее сердца.
Она раз пять рассказывала мне эту историю, каждый раз восхищаясь своим двориком. Но я видел перед собой только две старые облезлые двухэтажки, кривую березу, фанерный столик для игры в домино и не находил в этой унылой картине никакой прелести.
Я помог ей донести пакеты до подъезда, вспугнул кошку и успел вдохнуть затхлости, когда она открыла дверь.
Электронные часы, которые Серега намертво приклеил «моментом» к приборной доске, показывали половину десятого, они, конечно, врали, но не намного, минут на десять. Правда, я уже забыл в какую сторону.
Торопиться смысла не было. Игорь всегда задерживался в офисе допоздна. Я в который раз за сегодняшний день миновал мост, выехал на «Индустриальную» и, дождавшись зеленого сигнала светофора, свернул в маленький переулок без названия, упиравшийся в бетонный забор бывшей автобазы. Во дворе стояло двухэтажное здание, на втором этаже которого горело два окна, с силуэтами бумажных снежинок, оставшихся еще с празднования Нового года. Справа в темноте едва различим ангар, в котором, собственно, и хранилась водка. Перед домом на площадке стояло несколько машин, три легковых, два ЗИЛа без колес и автокран на шасси МАЗа, тоже в нерабочем состоянии. Считалось, что эту импровизированную автостоянку охраняет сторож со склада алкогольной продукции, но, судя по тому, с какой скоростью приходили в упадок бесхозные грузовики, охрана не была эффективной.
Вначале я припарковался в один ряд с легковушками, принадлежащими Игорю и людям, находившимся с ним в офисе, но, попытавшись выйти, попал ногой в глубокую лужу. Выругавшись, я сдал назад и оставил машину в дальнем, самом темном углу двора, прижавшись дверью фургона к забору.
В большой узкой комнате, арендуемой Углановым под офис и выставочный зал, находилось три человека; охранник со свирепым лицом и помповым ружьем, Игорь и еще невысокий парень в спортивном костюме, которого я не знал. Когда я вошел, они на секунду прервали негромкую беседу, поздоровались и тут же продолжили разговор, не обращая на меня никакого внимания. При этом незнакомец бросил в мою сторону быстрый колющий взгляд, глаза в глаза, от которого меня передернуло. Игорь жестом дал ему понять, что я – свой парень. Я сел за свободный стол, вытащил деньги и начал из трех пачек складывать одну.
– Это точные сведения, – продолжил незнакомец, обращаясь к Игорю. – Контрольно – счетная палата закончила свою работу. Вчера состоялся закрытый доклад по итогам проверки государственного унитарного
– И что? – насмешливо поинтересовался Игорь.
– Все. Нашего общего друга снимают.
– Не может быть.
– Это точные сведения. Ты ведь знаешь, у меня связи в правительстве.
– Ну, ну. И что ему шьют?
– Как обычно: нецелевое использование средств, использование служебного положения в корыстных целях и так далее. Например, он перегнал пятнадцать миллионов государственных средств на фирмы, оформленные по ворованным паспортам, бомжам и трупам. Основание для перечисления – консультационные услуги.
– Да, уж! Неслабые аппетиты. Мало им наших денег, они еще и у государства воруют! – Игорь весело присвистнул. – Это все фигня. Его не снимут. Отвезет чемодан денег в правительство и все будет по старому. Ты же знаешь, он там сидит уже пять лет, и всех давным-давно купил.
– На этот раз не прокатило. Его снимают.
– Не верю.
– Вот постановление, – незнакомец вынул из кармана свернутую треугольником бумагу и протянул ее Игорю.
Угланов нахмурился и принялся за чтение. Я тем временем разложил купюры по номиналам, стянул их резинкой и еще раз пересчитал. Получилось на две тысячи больше. Я пересчитал еще раз и убрал лишние деньги в карман, решив, что с их судьбой определюсь позже.
Закончив читать, Игорь некоторое время сидел молча, уставившись в одну точку, потом аккуратно свернул бумагу и отдал парню.
– Это очень плохое известие, – сказал он. – Как тебе удалось?
– Не важно, – веско ответил парень.
– Чего ты хочешь? – спросил Игорь.
– Завтра это хозяйство опубликуют и начнется паника и закулисные игры.
– Да. Шуму будет немало.
– Я хочу договориться заранее.
– Давай, попробуем.
– Надеюсь, ты понимаешь, что в нашем деле самое главное – административный фактор, – по виду этого человека я бы никогда не догадался, что он знает такие словосочетания. – Если у нас хорошие отношения с человеком, который распределяет товар и деньги, то мы имеем скидки, отсрочки и дефицит. Как только административный ресурс исчезает, мы становимся одними из многих. Ты понимаешь, что теперь заводы могут поменять дилеров?
– Это ясно.
– Каждому из нас нужно, чтобы у власти встал свой человек.
– Согласен.
– Давай объединимся. У меня есть информация, у тебя – связи. Мы можем отодвинуть других от кормушки.
– И кто теперь главный претендент? – осведомился Игорь.
Его собеседник пожал плечами, выразительно посмотрев в мою сторону. Угланов повернулся ко мне, и по его глазам я понял, что мое присутствие ему на руку. Насколько я знал, а знал я его ни много, ни мало пятнадцать лет, он никогда не принимал никаких решений, детально их не продумав. Известие, которое только что прозвучало из уст незнакомца, судя по всему, было для него полной неожиданностью. Он был рад возникшей в разговоре паузе, которая давала ему возможность продумать варианты.
Я молча протянул ему деньги.
– Сколько здесь?
– Сорок.
– Сколько еще вы мне должны? – спросил он небрежно.
– Около сотки, – я был уверен, что он знал наш долг с точностью до копейки. – Завтра утром, ровно в девять Сергей привезет остаток.
– Хорошо. А во сколько тебе нужна «Газель»?
– Если возьмешь за тару деньги, то «Газель» мне не понадобится.
– Все-таки, Дальтоник, ты – мелочевщик, – почему-то разозлился он. – Какая-нибудь чернота, скупающая тару, предложила тебе на пару рублей дороже за ящик и ты уже с вожделением потираешь руки.