Фортификатор
Шрифт:
– Я понимаю, сам был нубом, - довольно хрюкнул Шарух.
– Просто сказал так, на будущее. Всякое может случится. Поэтому я и стараюсь защитить жителей кантона, а они мне помогают, чем могут.
Ага, благодетель. Только почему-то все остальные не в восторге от твоего правления. Ладно, придурковато улыбаемся и делаем вид, что со всем согласны.
– Без проблем, как только открою нейтронные пушки, так сразу тебе пришлю.
А вместе с ними еще человек четыреста гвардейцев и стрелков под стены твоего форта.
– Вот и договорились.
И отключился. Я побарабанил пальцами по панели. Когда я стал таким хитрым засранцем? Ведь не было такого раньше. Жил как мог. Да, пусть ребята одного со мной выпуска из академии дослужились летех и капитанов, массируя нежным языком чужие задницы, зато я всегда оставался собой. Честным, по-своему справедливым, добряком Андрюхой Ревякиным, с которым можно выпить и поболтать по душам. Когда же я вдруг поменялся?
За
42 дня
до начала третьей эпохи
Пустая комната с зеркальными стенами давила на мозг. Где-то я читал, что допросная Зиммера, думаю, теперь умерший профессор переворачивается в гробу со скоростью мощной турбины, ведь заключенные вспоминают его чаще, чем родственники - безотказный способ расколоть любой крепкий орешек. Признаюсь, что-то в этом было. Я тут всего пару часов, а нервишки начинали пошаливать.
Хотя пару ли? Время здесь понятие довольно условное. Комната изолирована от всего мира, ни звуков, ни запахов. Если затаить дыхание, то я даже слышу, как стучит сердце и шумит кровь в голове. Пошевелиться нет возможности, мое тело сковано силовым полем в позиции человека, страдающего расстройством желудка. Через отражение стены я вижу, что сижу на таком же зеркальном кубе.
В какой-то момент все меняется. Свет постепенно потухает, лишь мое сиденье тускло подсвечивается изнутри. Впереди расступается стена и появляется человек, каждый его шаг озаряется снизу, открывая взору крепкую фигуру, суровые складки на немолодом лице и жесткие, со стальным отблеском глаза.
Он садится передо мной на такой же, вдруг появившийся из неоткуда куб. Жует крепкими желтоватыми зубами нижнюю губу и, поколебавшись, громко и властно требует:
– Отключить силовое поле!
– Господин Управитель, - голос сверху наоборот отличается неуверенностью, - обвиняемый может напасть.
– Отключить!
От внезапного освобождения я теряю равновесие и чуть не падаю вперед. Но гость ловит меня.
– Раньше ты был поменьше, Андрей.
– Синтетические полуфабрикаты, будь они неладны, - улыбаюсь я.
– Спасибо, что пришел, дядя Игорь.
– Я не мог не прийти.
Мы смотрим друг на друга молча, боясь сказать что-нибудь лишнее. Дядя Игорь был лучшим и, наверное, единственным другом отца. По крайней мере, о других я не знал. Раньше Управитель третьего порядка Шоу-игры "Фортификация" был частым гостем у нас. Пока не умер отец...
– Я читал твое дело.
– Возвращает он меня
– Попробую, конечно, что-нибудь сделать...
– Не надо, тут уже все ясно. Здесь мне не поможешь.
– Но ты попросил меня срочно приехать... Не из сентиментальности же.
– Я очень рад тебя видеть, но нет. Единственный мой шанс на спасение - "Фортификация".
– Андрей, ты же знаешь условия, - покачал головой дядя Игорь.
– Люди ранее не судимые могут заключить договор на пять лет. Осужденные впервые, со сроком не более чем, на восемь лет, могут заключить договор на десятку. Но ты... тебя хотят упечь на пожизненное.
– Я знаю, но ты забываешь еще об одном договоре.
Глаза Управителя расширились, а пальцы нервно затеребили лацкан пиджака.
– Нет, ты не понимаешь о чем просишь. Программа "девиантного искупления пункт А" не оправдала себя, сейчас идут разговоры о ее закрытии. Хотят оставить лишь пункт В - первоходы, осужденные не более, чем на восемь лет...
– Это мой единственный шанс выжить.
– Ты не понимаешь, о чем просишь. За тридцать лет ты превратишься в овощ, живое чучело. Через неделю после начала игры у тебя включится самый низкий болевой порог, который ты только можешь представить. Ранят незначительно в руку, будешь чувствовать, будто ее оторвали. Знаешь сколько "девиантов" среди победителей за две эпохи?
– Ноль, - ответил я.
– Именно. Ноль. Если в первую эпоху было подано триста шестьдесят четыре "девиантного искупления пункт А", то во второй шестьдесят два. На третью лишь пять. Большинство из играющих "девиантов" сейчас просто сошли с ума. После сноса их фортов, они даже не отстраиваются. Система по умолчанию забрасывает их на новые территории, но те сидят в командных пунктах все в слюнях, ожидая нового сноса. Понимаешь?
– Понимаю. Но я лучше попробую, чем буду всю жизнь горбатиться в колонии.
– Ты же знаешь условия?
– Знаю. Одна попытка, одна эпоха. Не побеждаешь, остаешься в игре на тридцать лет.
– А победить очень тяжело, потому что нормальные люди преступников не очень-то жалуют. Как игроки, так и зрители.
– Ничего, я выиграю.
– Если так, - развел руками дядя Игорь.
– Я по-прежнему считаю, что это очень большая ошибка. Где будет твой министр через десять лет? Вполне можно будет поддать аппеляцию, добиться пересмотра дела. Я помогу.
– А где будешь ты, через десять лет?
– усмехнулся я.
– Разве можно загадывать о таких вещах. У меня было время все обдумать, дядя Игорь. Я принял решение. Теперь прошу тебя, как Управителя третьего порядка, занимающегося игровыми вопросами, принять мое заявление в качестве "девианта".
– Хорошо, - скрипнул зубами собеседник.
– Но я все равно считаю, что затея безрассудная. Не обижайся, но ты не обладаешь всеми данными для победы в "Фортификации". Чтобы выиграть там, необходимо идти по головам, пробиваться, жертвуя друзьями. Ты слишком... хороший для всего этого.