Фортификатор

Билик Дмитрий Александрович

Занял место в командном центре и стал привыкать к управлению. Первое время все смотрел не на те мониторы и путался в фортах. А как же те маршалы, у которых по пятнадцать крепостей? Ничего, будем привыкать. Замигала иконка сверху. Я не сразу понял, что это видеозвонок. Посмотрел на эмблему двуглавого орла, ага, Рина.

– Привет, Форт, поздравляю со вторым фортом!

Я усмехнулся над тавтологией. Ну что делать, если подчиненным гораздо легче называть меня по сокращенному никнейму, чем по имени.

– Спасибо.

– У меня для тебя

тоже новость. Мы первую деревню Анода забрали.

– Правда?

Я переключился на карту и осмотрел свой кантон. Действительно, вот новый нейтрал, некий Пронто. Видимо, атака шла параллельно с моей, вот и внимания не обратил.

– Замечательно. Первый шаг сделан.

– Форт, я по поводу его и звоню. Он толковый, развивается быстро. Чувствую, что в нашей песочнице он свой потенциал зароет. Понимаю, что он всего лишь капитан третьего ранга...

– Как и я, как и Зверюга. Если чувствуешь, что пора к нам, то все правильно делаешь. Сильным можно стать только среди сильных людей.

– Вот примерно то же самое и подумала. Его к тебе в форт прислать или в кантон?

– В кантон, конечно. Там хоть какой-то официоз. Я сейчас еще Рамиресу наберу.

На собеседование я взял еще Самара. Все-таки он считался старичком, и хоть не был офицером, как тот же Рамирес, но я рассматривал его в качестве человека, на которого можно положиться. Кайри принял предложение со свойственным ему смирением и покорностью, прибыв раньше всех. Леха прилетел за минуту, злой и дерганый, судя по тому, как он оттолкнул НПС, попытавшегося придержать флаер. Неужели так быстро обломал зубы об новенькую?

Только после того, как все участники предстоящего мероприятия оказались внутри, я двинулся к кантону. Не должно мне выглядеть человеком заинтересованным, который бросает все свои дела ради нового перспективного новичка. Хотя так оно и есть.

Пронто оказался приятным мужчиной, всего на пару лет младше меня. Реального меня, а не вылепленного системой идеального. Новичку было лет тридцать два-тридцать три, чуть повыше меня, стройнее, с вьюном спутанных каштановых волос. С очень странной эмблемой на груди - длинными белыми и короткими черными полосками. Самое смешное, по его глазам, в которых смешалась великая скорбь с упорностью и уверенностью, я сразу понял - русский.

– Что это?
– Указал я на изображение.

– Клавиши фортепиано, - принялся объяснять Пронто необычайно громким, полным жизни голосом.
– Это такой инструмент, старый. Теперь таких почти нет, все больше сенсорные гитары, ханггрумы, сиборды, лазерные арфы, риктаблы. Настоящих музыкантов, таких как я, осталось считанные единицы.

– Глупая профессия, - заметил Рамирес.
– Автоматизированные акустические системы могут воспроизвести любое произведение. Исполнят лучше всяких музыкантов, занимающихся фигней, вместо обучения нормальным специальностям.

– Это не профессия, это призвание, - мягко ответил Пронто. Видно, он привык за всю свою жизнь к подобным разговорам.
– Но система не

умеет того, что умеет человек во время исполнения.

– Ну и чего?
– Нахмурился Леха.

– Импровизировать.

– Вот с этим ты попал по адресу, - решил я сменить тему разговора. О тонких слоях материи мира и философских проблемах бытия могут поболтать потом.
– Нам импровизаторы нужны. Как тебя зовут?

– Антон...
– Он немного помолчал, а потом добавил.
– И Елисей.

– Это как?
– Удивился я.

– Мать с отцом всю беременность спорили, как назвать первенца. Папаня был за Антона, мать за Елисея. Общего знаменателя не нашли. Вот отец тайком на четвертые сутки с рождения и зарегистрировал как Антона. Пришел потом, показал матери бланки, электронные подписи. А она женщина с гонором была. Подговорила медсестер, знакомого таксиста и сбежала из роддома. Рванула в сектор 4-23. Там был часовой пояс другой, - объяснил Пронто.
– Отличался от нашего на два часа. И зарегистрировала как Елисея. Тогда же как раз была неразбериха с поясами, и каждый сектор устанавливал свое время. Так и живем. Мать до сих пор зовет Елисеем, а отец Антоном.

– И сколько уже лет прошло?

– Тридцать четыре, - ну возраст его я угадал почти правильно.

– Упорные у тебя старики. Ты говорил, что первенец.

– Ага, еще сестра и два брата: Анна-Мария, Елизар-Евгений и Олег.

– Боюсь предположить, что же произошло с Олегом, - постарался сдержать смех я.

– Да ничего, с ним они как-то быстро определились.

– Вот видишь, - повернулся я к тихонько ржавшему Лехе, - если долго и упорно работать друг с другом, то компромисс неизбежен. Пронто, тебя мы будем звать Елисей. Антон все-таки имя более распространенное, может еще какой-нибудь Антуан нарисуется. А вот Елисеи вряд ли будут.

– Один-ноль в пользу матери, - тихонько заметил Самар.

Больше сил держаться не было. Кабак взорвался дружным хохотом, причем Пронто гоготал вместе со всеми. Утирая выступившие слезы, и поглядывая на неодобрительно смотрящего НПС, я постарался взять себя в руки.

– Ладно. Рина тебе об основах рассказала?

– Да, про юниты, исследования, систему кантонов и голосования. Кое-что по боевке, как расставлять ударку, например, но немного, - признался Пронто.
– Сказала, что таймингу и всем тонкостям нападения и обороне научат уже в "Защитниках".

– Халтурит Рина, - с деланным возмущением сказал Рамирес.

– Она не семижильная, дает базу, а остальным уже мы должны заниматься.

– Самар, возьми бойца на себя. Поднатаскай, как сможешь. У тебя там как раз Зверюга такого же ранга.

– Может лучше ко мне, - предложил Рамирес.
– А Кайри Немезиду отдадим.

– Нет уж. Пошел в попы - служи и панихиды, - вспомнил я любимую пословицу деда. Однако действительно у Лехи с Киу произошли какие-то непонятки. Надо будет разобраться.
– Ты мне, Пронто, скажи, как быстро уровни так поднимаешь?