Форточница
Шрифт:
Зато на четвёртом этаже, прямо под обиталищем рогатого страдальца, окна не горели совсем. На окне одиноко стоял цветок «тёщин язык», значит, в квартире всё-таки кто-то жил. Только этот кто-то не появлялся дома по меньшей мере пять дней. А как же цветок? Кто этот изверг, мучающий бедное растение?
Цветку крупно повезло, что его бессовестный хозяин оставил форточку открытой. Я приду на помощь и полью!
***
Я отправилась на вылазку рано утром, перед рассветом, когда люди ещё нежатся в постельках
Четвёртый этаж – ерунда по сравнению с моими прошлыми вылазками. Я и на восьмой взбиралась по балконам. А тут и ребёнок влезет, цепляясь за выпуклый кирпичный узор. Раз-два-три – и передняя часть моего туловища уже в квартире. Только вот бёдра застряли. В последнее время моя филейная часть с трудом пролазит в форточки. Побочный эффект от вкусняшек. Эх…
С трудом пролезаю внутрь, извиняюсь перед цветком, заострённый лист которого случайно угодил мне в нос. Фух!
Прислушиваюсь. В квартире тишина. Только слышно, как тикают часы.
Это была кухня. Идеально чистая, я бы даже сказала, девственная. Вряд ли на ней кто-то готовит.
После ревизии шкафов я всё-таки нашла пакет с конфетами «Няшечка», взяла горсть и рассовала их по ультрамодным леопардовым карманам. Весь пакет брать не стала. Слишком уж это нагло. Я ж в гостях.
«Тэк-с… – потёрла руки я. – Где же лейка?»
Бордовая, под цвет кухне, лейка стояла на верхнем шкафу кухонного гарнитура. Я от души полила изголодавшегося по влаге зелёного товарища и хотела пройтись по образцово чистой и прибранной квартире, как вдруг…
Глава 2. Цветок-предатель и мужчина моей мечты
В двери заворочался ключ.
Страх длинноногим пауком устроился у меня на затылке и такой бяк-бяк-бяк лапками мне по шее.
Я поставила лейку на подоконник – возвращать на место не было времени – и метнулась в форточку. Полные карманы «Няшечек» создали мне дополнительный непролазный объём. Как я ни изворачивалась, попа в форточку не пролезала. «Няшечки» упорно не хотели выпускать меня.
Вдруг кто-то с криком: «Куд-да?!» – схватил меня за бёдра и потащил обратно в квартиру.
Я задрыгала ногами, пытаясь отогнать от себя мужика, который держал меня за бёдра.
– Уй ты ж… – вырвалось у него, когда моя пятка врезалась ему в лицо. Но попу мою не отпустил и вцепился в неё ещё крепче.
Безуспешно я цеплялась за форточку и тянулась к свободе. Попалась…
Цветочным извергом оказался мужик. Такой весь в доску приличный с виду.
– Ты как сюда залезла? – требовательно спросил хозяин квартиры, держа меня на этот раз за плечи.
«Как-как, не видно, что ли, что через окно?» – проворчала я про себя, а для мужика сделала самое жалобное лицо. Бровки домиком, глазки невинно-виноватые. Вдруг он
– В карманах что? – задали мне второй вопрос.
Я запустила руку в свою леопардовую прелесть и достала шуршащую конфету.
Мужик изогнул одну бровь.
– Остальное доставай! – потребовал он.
Когда все десять украденных помятых конфет вернулись к нему, он лично проверил мои карманы и убедился, что других его вещей при мне нет. Это изумило мужика ещё больше.
– И всё? Ты залезла на четвёртый этаж за конфетами? – поинтересовался он, сменив строгое выражение лица на крайне озадаченное.
Я всем своим видом изобразила раскаяние.
– Лет-то тебе сколько, сладкоежка?
– В-восемнадцать, – соврала я.
А про себя повторяла: «Только не в детдом. Только не в детдом…»
– Что-то не похоже, – усомнился мужик. – А на самом деле сколько?
– Шестнадцать, – наконец, призналась я.
– А родители твои знают, чем ты промышляешь?
Я вспомнила размытый образ папы, вечно пьяную маму и пожала плечами.
– Так… – он упёр руки в бока и задумался. – Что же мне с тобой делать?
– Не вызывайте, пожалуйста, милицию! – взмолилась я. – Хотите, я у вас дома буду цветок поливать и прибираться? Я даже кашу умею варить и рожки!
– Погоди-ка, а родители твои где? Допустим, я не стану сообщать в милицию. Но твоим родителям я обязан сообщить. Где ты живёшь?
– Мама с папой это… – я сглотнула, прежде чем произнести трудное для меня слово. – Умерли.
– Эй, – снова строго посмотрел на меня мужик. – Такими вещами не шутят!
– Меня дядя забрал, когда мама умерла. Спилась она. Два года уже как, – рассказала я.
– Не врёшь? К дяде тогда веди. Пусть знает, чем ты тут занимаешься вместо школы, – он протянул руку в сторону выхода.
– Не-не-не-не! Только не к дяде! – я представила, как этот с иголочки одетый дядечка наносит визит в гнёздышко, и поняла: тогда мне точно грозит детдом. Слёзы навернулись на глаза, и я завыла. – Не на-а-адо…
– Понятно, – вздохнул хозяин квартиры. – Значит, всё непросто у тебя.
– Угу, – закивала я, попутно всхлипывая.
– Сейчас поставлю чайник, и за чаем ты мне всё расскажешь, – сказал он. – Идёт?
Стыдно мне так стало: я чуть не обокрала его, а он мне предлагает попить чая.
– Прости-и-ите меня за конфеты… – жалобно протянула я и снова в слёзы.
– Да ладно, – махнул он рукой. – Я всё равно их не ем. Детям раздаю. Будем считать, что ты у меня в гостях.
Меня словно унесло на райские небеса. Я взаправду в гостях! Да и хозяин квартиры такой… Такой… Вроде не с обложки журнала, а смотришь на него – и готова молить его, чтобы приютил.
– Меня так давно не звали в гости… – пискнула я.