Фортунат
Шрифт:
— Ерунда всё это, папа, проконсультируйся с ведунами, может какую микстуру пропишут для успокоения нервов. На худой конец, посети свой любимый Туманный Альбион, давно там не был, или…
— Ну все, сын, — Александр Николаевич в довольно резкой форме осадил Виктора, — прекращай трепаться, без твоих «мудрых» советов знаю что мне делать! — Тут же с хитринкой во взгляде посмотрел на Виктора и продолжил в спокойной манере: — Итак, Витенька, разочаровал ты меня, сильно разочаровал. Посему вынужден отказать тебе в праве на наследования родового патриаршества.
— Но как так, отец! — Орлова младшего буквально подкинуло со скамейки. — Кто, как не я, по праву рождения способен взять бразды
На что Орлов-старший с нескрываемой ехидцей усмехнулся:
— Во-первых, ближайшие лет двадцать-тридцать умирать я не собираюсь, так что не беспокойся, груз ответственности принятия важных решений покамест не грозил упасть на твои плечи даже в том случае, если бы я не лишил тебя права наследования. Во-вторых, не пугайся ты так, моим наследником в любом случае станет носитель крови Орловых. Видишь ли, сын, я тут подыскал для тебя отличную кандидатуру в супруги. Юная непорочная девица из рода Беляевых по имени Маша. Скромна, воспитана, обладает сильным целительским даром, к тому же, красавица, каких поискать. По поводу вашей свадьбы я уже имел разговор с главой рода Виталием Сергеевичем. Как патриарх не особо именитого рода он счастлив породниться с Орловыми…
— Кто бы сомневался, — недовольно пробормотал Виктор Александрович.
— Так вот, — продолжил, не обратив никакого внимания на реплику сына, Орлов-старший, — твоя задача в самое ближайшее время заделать мне внука, а лучше пару, еще лучше трех, короче, чем больше, тем лучше. Кому-то из твоих детей я и передам право наследования. Постараюсь учесть ошибки твоего воспитания и выращу достойную себе замену. Вот так-то, сынок. Что же касаемо твоей дальнейшей судьбы, женишься, остепенишься. А коль пожелаешь и дальше продолжать развратный образ жизни, возражать не стану. Разведешься с Марией честь по чести, она с детьми останется в нашем роду. А ты живи как знаешь. Я даже позволю тебе отправиться за границу и обеспечу приличным содержанием. Ну как тебе такая перспектива?
Виктор хотел выразить свое полное несогласие с несправедливым решением родителя. Но посмотрев в лицо отца и наткнувшись на суровый взгляд патриарха, сразу же отвел взгляд в сторону. И тут до него наконец дошло, что отныне с ним никто не собирается шутки шутить, приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
— Хорошо, папа, сделаю всё так, как ты скажешь.
— Вот и хорошо, сын, — радостно потер ладошки Александр Николаевич, — откладывать мероприятие не станем, через месячишко с честным пирком, да и за свадебку. Ты не куксись, Виктор, девка, на самом деле, всем на загляденье. Еще спасибо отцу скажешь за заботу.
— Спасибо, папенька! — С нескрываемой иронией в голосе произнес Орлов-младший.
— Благодарить потом будешь, — патриарх сделал вид, что не заметил сарказма в словах сына, — А пока посидишь здесь в Суздале под моим присмотром.
На что молодой Орлов лишь обреченно кивнул.
***
Василиса Егоровна хватилась Андрея лишь через пару дней. Поначалу она подумала, что её воспитанник задержался у какой веселой вдовушки. Дело молодое, и ничего в этом предосудительного она не усматривала. Однако минули сутки, вторые, затем и третьи, вот тогда лишь женское сердце забило тревогу. Третьякова велела запрячь возок, прокатилась по близлежащим деревням и пообщалась с людьми. Оказалось, что никто Андрея Воронцова там не видел и ничего о нем не слышал. Даже самые заядлые окрестные сплетницы, черпающие слухи едва ли не напрямую из пресловутого информационного поля планеты, не смогли сказать ничего определенного о судьбе пропавшего юноши.
Женщина не стала пороть горячку и не помчалась сломя голову, в Боровеск бить во все колокола и
На её счастье Пров Николаевич в это время находился во Владимире по делам своего большого хозяйства, если не задержат обстоятельства вернется только к Рождеству. Отставной майор, как человек дела, тут же развернул бы бурную деятельность, чем, сам не желая того, мог запросто навредить Андрею. К тому же, любящее по-матерински женское сердце настоятельно подсказывало, что суетиться не стоит, ничего плохого с её Андрюшенькой, обладателем весьма продвинутого Дара ведуна, случиться не может.
По прибытии в имение Воронцов не стал посвящать самого близкого человека в проблемы, связанные со значительным повреждением своего Источника. Однако Василиса Егоровна хоть ни на мгновение не сомневалась в способностях юноши выйти победителем из любой ситуации, при всем при этом что-то непонятное тревожное, будто кошачьими коготками, неумолимо скребло где-то в глубине души, не позволяя окончательно успокоиться.
Посидела, поразмыслила, как могла подавила разного рода нехорошие мысли, нет-нет, да мелькающие в голове. В конечном итоге все-таки решила начать действовать. Поскольку в компетентность полиции, и той же жандармерии. Третьякова не особо верила, она решила обратиться за помощью к частному детективу. Это вам не какой-нибудь штабс-капитан следователь от полиции, протирающий штаны на рабочем месте за казенное жалованье. Хорошо проплаченный сыщик будет ночами не спать, землю рыть и в конечном итоге узнает все, что ей необходимо. Вот тогда с неопровержимыми доказательствами на руках можно идти в полицию ли, жандармерию ли, даже к самому Царю-Батюшке с челобитной, поскольку как дворянка, она имеет на это полное право.
Из разговоров постоянных посетительниц салона мадам Бубновой Егоровне было известно, что подходящая для её целей кандидатура проживает в Калуге. Капитан от жандармерии в отставке Вольский Адам Конрадович, по происхождению поляк или жид (в вопросе его национальной принадлежности мнения кумушек кардинально расходились), занимается частной следственной практикой. За свою работу берет дорого, однако результат практически гарантирован. В частности, очень многих неверных жен, а также мужей ему удалось вывести на чистую воду. Однако чаще всего детектив берется за расследование дел, с которыми не смогли справиться официальные следственные органы и, как правило, добивается в этом успеха.
К обеду следующего дня Василиса Егоровна стояла перед дверью квартиры знаменитого сыщика. А еще через четверть часа после взаимного знакомства она сидела в удобном кресле роскошного кабинета и деловито, без каких-либо сантиментов излагала обстоятельства дела, заставившего её обратиться за помощью к «самому именитому частному детективу Российской Империи». Насчет столь выдающейся именитости Егоровна, разумеется, приплела от себя, однако со стороны Вольского возражений не последовало, кажется, он на самом деле считал себя таковым.
Вольский оказался мужчиной лет сорока пяти, физически развит, строен, волосы светло-русые коротко стриженные, чисто бритое лицо ничем особенным не выделяется, лишь взгляд выразительных серых глаз однозначно свидетельствует о том, что вас слушают со всем вниманием и пониманием.
«Вне всякого сомнения, поляк», — сделала вывод помещица и на душе у неё стало как-то поспокойнее. Представителям «жидовского племени» она по необъяснимой причине не очень доверяла и даже их опасалась, несмотря на то, что на сон грядущий любила почитать Священное Писание, при этом всегда сопереживала еврейскому народу то и дело попадавшему во всякие неприятные жизненные ситуации.