Франческа
Шрифт:
Пожалуй, тем, кто родился и вырос на солнечной стороне жизни, тоже не всегда легко.
– Но ты, наверное, все же права, – проговорил Андерс. – Нам нужно личное время. Просто я боюсь, что мы в результате придем к выводу, что ничего не получается, и в конце концов расстанемся. А одиночество… меня оно пугает.
– А что в нем такого страшного? – спросила Чарли.
– Вопрос скорее в том, почему оно не пугает тебя.
– А я и не утверждала, что оно меня не пугает. Просто единение – наигранное единение, когда думаешь, что
– Но это делает тебя счастливой? – спросил Андерс.
Чарли подумала, что он иронизирует.
– А что ты имеешь в виду под этим словом?
– Просто счастливой, – настаивал Андерс.
– Все по-разному понимают счастье.
– А ты?
– Не знаю, – ответила Чарли. – Когда под счастьем понимают то самое головокружительное опьяняющее чувство, то мне кажется, что в таком состоянии человек не может пробыть долго. Для меня счастье – это когда я могу избавиться от тревоги. Думаю, я умею ценить это чувство больше, чем кто бы то ни было. Жить без страха – это для меня и есть счастье.
– Как ужасно звучит!
– А что в этом ужасного?
– Ну, что счастье – это просто когда нет страха. Ты рассуждаешь как довольно несчастный человек.
«А ты рассуждаешь как человек, никогда не испытывавший настоящего страха», – подумала Чарли.
Они заказали бутылку того вина, которое им поначалу принесли в бокалах. Зазвонил телефон Андерса. Наверняка Мария. Он отключил звук.
– Не то, чтобы она не знала, что я пошел поужинать, – произнес он. – Просто мне надоело врать, что я не с тобой. Пошлю эсэмэску – спрошу, все ли в порядке с Сэмом.
«Поступай как знаешь», – подумала Чарли.
– Не смотри вправо, – сказал Андерс, – но в баре сидит парень, который не сводит с тебя глаз.
Чарли немедленно повернулась вправо, и парень за барной стойкой встретился с ней глазами. Она тут же узнала его. Юхан Ру.
«Нет, – подумала она. – Только не сейчас».
– Ты когда-нибудь видел мертвого человека? – спрашиваю я Поля, когда он рассказывает, что его папа держит бюро ритуальных услуг. Мы знакомы лишь пару недель, но уже с первого дня я поняла, что он не такой, как все.
– Само собой, – отвечает Поль. – Я их видел больше сотни, наверное. В каникулы мы с братом помогаем папе.
– Очень увлекательная работа, – замечаю я.
– Большинство людей считают, что это отвратительно. Люди живут так, словно смерти нет. Не хотят о ней думать.
– А я каждый день думаю о смерти, – говорю я. – Кажется, только этим и занимаюсь с тех пор, как научилась абстрактно мыслить.
– Но ты-то не такая, как большинство людей, – отвечает Поль и улыбается.
Я прошу его рассказать подробнее, что он делает на работе. Он что… прикасается к мертвецам?
Поль
– А меня ты мог бы привести в порядок? – спрашиваю я.
– Что ты имеешь в виду?
– В смысле – как мертвую.
– Зачем?
– Не знаю. Просто любопытно.
– Конечно, – отвечает Поль, – конечно, я мог бы это сделать, но это было бы странно.
– Какие они?
– Что ты имеешь в виду?
– Трупы. Как они выглядят? Какое от них ощущение?
– По крайней мере, большинство совсем не похожи на спящих, – говорит Поль. – Они застывшие, холодные, в трупных пятнах и выглядят мертвыми. Но прежде всего замечаешь запах.
Я прошу его описать, но Поль качает головой и говорит, что это невозможно. Запах… неописуемый. Если почувствовал его один раз, то уже никогда не забудешь. Иногда в жаркие летние дни ему кажется, что весь дом пропах этим запахом.
– А черви, которые едят трупы, – откуда они берутся? – спрашиваю я. – Не понимаю, как они возникают просто из ничего.
– А они и не возникают из ничего, – отвечает Поль с улыбкой. – Мертвое тело привлекает к себе мух, которые откладывают яйца. А из этих яиц вылупляются личинки.
– Я почему-то всегда думала, что они берутся из ниоткуда.
– Ничто не берется из ниоткуда.
Чарли отпила глоток вина.
– Кто это? – спросил Андерс.
– Ты что, не видишь? – ответила вопросом на вопрос Чарли. – Перестань так пялиться!
– Что-то знакомое, – проговорил Андерс. – Но у меня плохая память на лица – а я должен его знать?
– Юхан Ру, – сказала Чарли. – Журналист, с которым мы общались этим летом.
Андерс просиял.
– А, точно, теперь вспомнил.
Чарли невольно задело, что он так обрадовался. Неужели он забыл, чем закончилось это знакомство?
– Из-за него меня отстранили от работы.
– Если уж быть до конца честными, то ты сама была виновата, – сказал Андерс. – Подозреваю, что он не принуждал тебя к близкому общению и не просил дать информацию о ходе следствия.
Чарли и забыла, как петушится Андерс, когда выпьет.
– Никакой информации о ходе следствия я ему и не давала, – сказала Чарли.
– И тем не менее она появилась в газете на следующий день, – усмехнулся Андерс. – Разве не ты говорила, что не веришь в случайные совпадения?
– Ясное дело, я верю в случайные совпадения.
– Почему ты сердишься? Я думал, ты уже оставила все это позади.
– Андерс, – проговорила Чарли, подаваясь вперед. – Я ни слова не сказала ему о расследовании.
– Откуда же тогда он добыл информацию? – Андерс продолжал улыбаться, словно они беседовали о чем-то веселом. – Может быть, спросим у него? – сказал он и поднялся.