Француз
Шрифт:
– Я Питер Уотте, – голос оказался низким и ровным. – Из группы. Я мог бы отправить вам факс, но решил представиться лично. Это облегчит впоследствии нашу совместную работу.
Фрэнк позволил себе приветливо улыбнуться и протянуть руку.
Рукопожатие – властное, требовательное. Брутальное рукопожатие.
– Вы уже осматривали тело. Нашли что-нибудь?
Уотте протянул небольшой коричневый сверток.
– Несколько деталей, которые почему-то остались незамеченными. Незначительный, однако все же недосмотр…
– Фрэнк?
Мужчины
Кэтрин в проеме входной двери. Свет лампы на крыльце – будто ореол над головой. Одной рукой она придерживала ворот белого купального халата.
Фрэнк успокаивающе кивнул ей.
– Я сейчас, Кэтрин. Не волнуйся. Все в порядке.
Она еще мгновение задержалась в дверях, как бы ожидая объяснений. Но объяснений не последовало, и Кэтрин закрыла дверь.
Уотте подождал, пока ее силуэт не появится в окне гостиной, а затем негромко продолжил:
– Жертве были нанесены тяжкие повреждения, так что эту деталь легко было пропустить. Но я обнаружил след укола на внутренней стороне бедра.
Фрэнк поднял брови:
– Шприц?
– Может быть. Никаких следов инъекции в прилежащих тканях… Насколько мне известно, они полагают, будто бы убийца черный, но…
Фрэнк согласно кивнул:
– Маловероятно. Почти исключено. Достаточно посмотреть статистические данные. Шанс один на тысячу, что это был негр.
– Вот-вот. Ампутация головы и пальцев выполнена очень аккуратно, профессионально. Догадываетесь, почему?
– Элементарно… – Фрэнк по инерции чуть не добавил: "… Ватсон". – Преступник заметал следы. Жертва могла укусить или поцарапать. Возможно, он пришел туда не затем, чтобы убить. Не исключено, что просто хотел поговорить о чем-то очень важном для него, но женщина закричала…
– Кстати, кухонный нож оказался весьма удобным орудием, – заметил Уотте, – но будь у него что-то менее подходящее, он все равно работал бы со знанием дела. И чрезвычайно хладнокровно – судя по тому, как аккуратно все прибрал.
Фрэнк согласился и с этим.
– Девочка что-нибудь рассказала?
– Нет. Похоже, и не расскажет. Последствия шока оказались куда как серьезны. Вдобавок вы знаете, что она серьезно больна. Мать, кстати сказать, страдала тем же. Мы пытаемся установить, откуда приехала стриптизерша, но пока выяснили – за полгода она сменила несколько штатов. Иногда подрабатывала проституцией, документы – фальшивые.
– А что по поводу убийства думают в группе?
– Что ваши предположения верны. Убийца находится под воздействием какого-то внешнего фактора, вызывающего быстрый аффект. Он абсолютно не контролирует себя.
– А еще что думают в группе?
Уотте теперь выглядел как главный тренер международной сборной, приветствующий только что пришедшего в команду знаменитого игрока. Они испытывали друг к другу уважение и
– А еще в группе думают, что вы, мистер Блэк, подходите для этого задания. И будете прекрасным дополнением к группе. Все наши ресурсы в вашем распоряжении.
Фрэнк кивнул, принимая скрытое в этих словах поздравление.
Уотте прощально поднял руку и направился к своей машине.
Фрэпк ответно взмахнул рукой, дождался, дока автомобиль новоявленного соратника вывернул на магистраль. Затем подобрал утреннюю газету, завернутую в защитную пленку, и вошел в дом.
В доме – темно.
Он осторожно пробрался через вестибюль, все еще загроможденный пустыми коробками, ожидавшими отправления в пункт утилизации. Прошел на кухню.
Сладкий аромат коричного сахара перебивал запахи свежей краски и древесной стружки. Как же, как же! Утром перед школой Джордан упрашивала мать испечь любимое лакомство – "смеющихся болванчиков". Кэтрин ей обещала. Теперь они, "болванчики", аккуратной кучкой лежали на кухонном столе, бережно укрытые чистым полотенцем.
Фрэнк приподнял край, достал одно печенье и проглотил его в один присест. Потом взял еще одно – для ровного счета и налил себе стакан молока. Глянул в окно на соседский участок. Как бишь зовут соседа? Мередит, Джек Мередит. Вроде неплохой человек. Может быть, у него есть внуки, ровесники Джордан. Это было бы хорошо. Не забыть выяснить у Кэтрин, говорила ли она с Мередитом или его женой по поводу обеда. Он поставил стакан в мойку, подцепил еще одно печенье и направился в спальню.
Свет в спальне был выключен. Кэтрин лежала под одеялом, отвернувшись к стене. Он вслушался в ровное дыхание – спит или нет?
Не спит.
– Кто это был? – спросила, не поворачиваясь и не включая свет.
Фрэнк неловко сунул полученный сверток под мышку.
– Уотте.
– Какой-такой Уотте?
– Питер Уотте. Передал мне кое-что.
– Что – кое-что?
– Да так, информацию.
– Он стоял у дома целый час. Мог бы зайти.
– Вероятно, не хотел тебя беспокоить. Природная деликатность.
Кэтрин резко села на постели, откинув одеяло:
– Я как-нибудь стерплю, когда меня беспокоят, Фрэнк! Но чего не могу стерпеть, это когда от меня что-то скрывают.
Да-а, тема не нова, не нова тема.
Он присел на краешек кровати:
– Я ничего не скрываю, Кэтрин. Я всегда готов рассказать тебе все что захочешь. Ты ведь знаешь.
– Думаешь, что защищаешь меня, Фрэнк. Но ты только делаешь все еще хуже! – та-ак, вот и слеза задрожала в голосе. Гнева нет, но – слеза. – Ты не можешь спрятать меня от окружающего мира. Ты не можешь требовать, чтобы я делала вид, будто не знаю, чем ты занимаешься.
Фрэнк дотянулся до тумбочки, положил на нее сверток и нагнулся к жене, нежно погладив ее руку: