Франт 2
Шрифт:
— Так, прекращай мне это тут! Плетку я доставать сегодня не намерена. Не заслужила. Мне итак вон, пришлось за тобой подчищать, — несколько раздраженно, но очень властно и строго отчитала вторая столь странную первую.
— Но всё же завершилось удачно, малышка. Ну чего ты такая бука? План удался, мы увидели то что хотели и причина интереса к нему этих дурочек теперь ясна как день. Ну а свидетель, свидетель же тю-тю. Нету, — моментально преобразившись, залебезила послушная первая, а после и «засюсюкала». — Ну давай. А? Ну может тогда хотя бы розгочки? Ну позязя…
Уже вечером, разглядывая в своей комнате
Эти послания по очереди мне были буквально всунуты в руку, когда во время ужина я расположился за одним из столов в трапезной, чтобы наконец поесть, так как обед был мною пропущен из-за дуэли и последовавшего после. Первая записка была от Ивон, а вторая от внезапно Розин, хотя доставила почему-то постоянно краснеющая Виолет.
К слову о дуэли, по результатом поединка чести, я был, понятное дело, признан победителем, а трофеи с Холмской мне доставили в комнату общежития. Но их я пока еще не смотрел. А вот студенческой дуэли не суждено было состояться. Кавалер Торн из Чернохолмских, тот самый скользкий тип и интриган, пал смертью храбрых в неравной схватке с урной, чем и отвлек всё внимание от меня, поспешившего к наставнику на следующее занятие.
Вот серьезно, этот дурачок падая размозжил себе голову об угол того, хоть и довольно утилитарного, но вполне архитектурного объекта. Я, блин, и не думал, что защита такое пропускает. Нужно взять это на вооружение. Жаль только, что у меня никакого телекинеза нет, тогда бы я мог в бою подкидывать вверх любых даже самых крутых здешних архимагинь, и позевывая созерцать, как они ломают себе при падении ноги или расшибают головы.
Так вот, возвращаясь к запискам. В посланиях обеих лапочек было примерно одно и то же, хоть и несколько разными словами, как можно понять, по причине отличающегося темперамента девочек. Почерпнутое из сообщений прояснило мне весь спектр тех эмоций, которые проскочили на их лицах, когда я перед строем заигрывал с Ровской. Эти ловкие красотки не упустили тогда то обстоятельство, что изначально-то я пялился на старшую наставницу исключительно с профессиональной целью, а говоря про заработок, имел ввиду вовсе не услуги интимного характера. Они, как уже побывавшие моими пациентками, что похоже не придавалось огласке, увидели и поняли, что речь я вел именно о медицине. Поэтому-то и корчили мне рожи, чтобы я, не дай гипоталамус, не брякнул во всеуслышанье о своем, как оказалось, редком здесь даре.
Именно дар, так как магия школы Жизни, а именно целительство, таковым и считается в этом мире, а кто угодно, даже с жезлом, не может ее осилить, просто переняв и заучив действия, как это возможно при работе с другими стихиями. Во как!
Слава пещеристому телу, я еще не успел дать повод всем окружающим увидеть во мне не просто перспективного сильного рыцаря, что видимо расценивается местными как племенной производитель, а еще и обнаружить во мне редчайшего целителя, чем нарисовал бы у себя на лбу мишень с подписью: «Я опупенно редкая букашка, тебе по-любому такая нужна, поторопись, а то предложение ограниченно!»
В общем, видимо наконец вкурив что Костя дупля не отбивает и готов уже едва ли не открывать клинику, девочки в своих посланиях, хоть и по разному, но весьма единодушно и настоятельно просили включить уже голову и не чудить. Ну и поругали, что мол, непослушный такой, не берегу
Волнуются. Приятно. Но мы на подобное не купимся. Знаем мы этих ловких хитрюг, что притворяются миленькими девочками-волшебницами.
Короче, мне теперь понятен интерес Зеленых к какому-то всего лишь дикарю из Пустошей Франту. А может и рыжая просто играет, на самом же деле её Дому, какой он там у нее кстати, тоже не помешал бы тот, кто умеет и ноги отращивать, и лечить ожоги несовместимые с жизнью, ну и как оказалось, вырубать без излишнего членовредительства более сильных противников.
Гадство, какое же палево вышло!
Вот только непонятно, почему ж меня тогда Зеленичи-то турнули? Может, это козни их конкурентов в лице Ивон? Мало сведений для выводов, однако желание принцессочек уберечь меня… от интереса новых претенденток на меня такого ценного разумеется, вполне мне очевидно, отсюда и столь заботливые записочки. Мда. Слишком я взрослый уже, чтобы верить в бескорыстную любовь.
Эх. И как же теперь с Лирон-то быть? В смысле с Ровской. Я ведь уже решил залечить ее увечье, убрать ожог. А теперь вот, придется что-то придумывать.
Глава 4
— Что пишут, Рози? — обратилась к студентке Дальской, упражняющаяся со своим верным Молниеносным студентка Вежская, когда грустная подруга отложив письмо задумчиво уставилась в окно.
— МамА, очень сердится, — вздохнув наконец перевела взгляд розоволоска, на соблазнительно блестящую своей слегка смуглой кожей фиолетовокудрую подругу, на которой сейчас был минимум одежды, для лучшей подвижности конечно же. А затем потупившись и ковыряя при этом пальцем подушку, тихо продолжила. — Пишет, если я такая уже взрослая, что беру на себя вопросы стратегического для Дома характера, то и решать вызванные в связи с этим проблемы обязана самостоятельно. Расположение Франта я должна вернуть на любых допустимых условиях, а если его роль компаньона для такой, цитата, «ветреной девчонки» настолько непосильна(со вздохом), то можно подыскать и иную особу для привлечения юноши.
— Я готова! — молниеносно отреагировала Виолет, совершая некий мудреный выпад в воображаемого противника своим Молниеносным, а после опомнившись, поспешила добавить. — Э-эм… прости. Если что, можешь конечно же на меня рассчитывать.
— Я сама виновата, Вио, — упав лицом в раскрытые ладони, с явственной болью в голосе повинилась юная княжна. Но найдя в себе силы, оторвала лицо от рук, а подняв голову, нашла глаза собеседницы и продолжила дрожащим голосом. — Он же теперь даже видеть меня(всхлипнув) не хочет, не то что разговаривать.
— Но и к рыжей он не плещет расположением, — поспешила утешить младшую подругу третьекурсница, хотя скорее высказать скрытое недоумение, а после и решительное осуждение, с едва ли не угрозами, перерастающими в предвкушающее торжество. — Он вообще какой-то странный и постоянно липнет к наставницам. Ну ничего, у меня на строгом поводке он присмиреет!
Ответом же была очередная порция вздохов, всхлипов и едва ли не утирания уже готовой сорваться слезинки.
— Ну не кисни. Хочешь я тебе пяточки помассирую? Ну-у или… еще чего-нибудь такого? — решилась «расшевелить» подругу, уже готовую снова утонуть в пучине депрессии, где пребывала последние дни, лукаво промурлыкала ей отважившаяся на крайние меры Виолетта.