Франт 2
Шрифт:
— Горская, бегом к своей группе! Франт, Торпс, за мной! — стремительно проходя мимо, разрушила игру красноволоски наш наставник.
— Да, старший наставник Ровская, — словно собаки Павлова выдали мы «отзыв».
— Тебя не задевают слова… этих? Почему ты после столь яркого… дебюта так более никого и не наказал? Ведь столько же поводов для дуэлей было, — недоумевала и слегка негодовала Торпс, то и дело при этом сдувая тяжелую челку густых темно-синих волос, что блестящим на солнце потоком ниспадали на половину лица и оканчивались чуть пониже ушей. — Я же знаю на ЧТО ты способен, и мало кто смог бы тебе
— Вирона, я… из-за такой воистину детской чепухи не стану никому мять бока и тем более проливать кровь. Слишком уже… слишком накладно потом отмываться. А тот, как ты назвала «дебют», вообще был ошибкой и глупостью, которая обернулась для… неважно. Короче, не хочу. И тебе не советую влезать, — поспешил увести тему от неприятных воспоминаний и избежать неудобных вопросов. — За неделю три раза палками махала и все три раза тебя отлупили. Вот скажи мне, зачем? Что такого важного ты отстаивала, чтоб потом не иметь возможности нормально сидеть, хромала и корчилась от боли при попытке вдохнуть полной грудью? А фингал? Стоило оно того?
— Эх. Ну как так можно? Они ведь про тебя говорили всякое… ну и про меня. Не могла же я всё это проглотить! — сверкая изумительными глазами, с напором выдала свое негодование, чуть ли не кипя праведным гневом, девица, что на пол головы была выше меня. А мне норм. Но «спустив пары» прильнула и прижав мою руку, что всё еще сжимала, к своей не особо впечатляющей груди, непосредственно выдала, сияя при этом обезоруживающей улыбкой. — Но благодаря твоему чудодейственному бальзаму я уже почти не храмаю, а фингал уже желтый! Так что я смело смогу отстоять еще и…
— Торпс, поживее! Франт, пни ее! Грузимся грузимся, детишки! Вольская! Где тебя Пустошь носит! Мы уже отчаливаем, быстро на борт! — пробегая отвесила, почему-то мне, подзатыльник вездесущая «старший-наставник-Ровская».
— Да… старший… наставник Ров… ская… — подбежала запыхавшаяся и раскрасневшаяся одногрупница, в любовании кормой коей меня однажды заподозрили.
— Ого! Вижон, зачем тебе столько мечей, а это там у тебя алебарда? Ну ты прям ваще…
— Живо на борт, я сказала! — Лири не дала «попускать слюни» и поблестеть глазами над обилием «сокровищ» моей порою чрезмерно увлекающейся спутнице.
— Да старши…
— Так, все на борту? Наставник Рецкая, ваши? — не дослушав, умчала дальше глава нашей экспедиции, где принялась подводить итоги погрузки.
— Мои все, старший наставник Ровская, — с достоинством отвечала голубокудрая такая себе «Мальвина», а по совместительству руководитель группы «принцесочьего кубла», поправив роскошный магический жезл под не менее роскошной и далеко не «мальвиньего» размера грудью, что благодаря широкому и туго стянутому поясу на тонкой талии, производила просто ошеломляющий эффект, вызывая неосознанное слюноотделение.
— Наставник Клено? — продолжила Лирон.
— Все, старший наставник Ровская, — так и не удостоив ту взглядом, словно хищная пантера лениво промурлыкала шикарная, невероятно знойная черноволосая красотка с огроменными чуть не кошачьими глазами, при этом почему-то
— Младший наставник Фальк?
— Все на месте, старший наставник Ровская! — бодро отрапортовала своим звонким голоском совсем еще молодая и до невозможности милая веснушчатая девчонка с медового цвета локонами, что сейчас старательно были собраны в строгую прическу, которая впрочем, как бы ее обладательница ни хотела казаться взрослее, делала ее лишь еще милее.
— Замечательно! Капитан, вперед! — облегченно вздохнула наша медноволосая строгая наставница, что на удивление так покорна и нежна, когда закрываются двери опочивальни.
Вот нас и повезли на войну. Идиотизм? Ну почти.
Нет, конечно нами не станут затыкать дыры или бросать «под гусеницы» рвущегося к столице врага, не всё так плохо. Да и война какая-то странная.
Она уже два месяца как длится. Повод был невероятно мутный и категорически непонятный мне, что не помешало окружающим с невероятным воодушевлением, одобрением, а порою и восторгом, отреагировать на данную новость. Патриотический подъем до сих пор не спал, несмотря на ряд поражений и чудовищные жертвы, что понесли некоторые Дома.
Особенно пострадали Черные, хотя их земли и не граничат с зоной конфликта. Но кто его знает что там за высокая политика кроется во всех этих, на первый взгляд бестолковых телодвижениях и странных маневрах, что однажды могут обернуться внезапным поражением там где не ждешь.
Пропаганда работает «на ура» и народонаселение ни минуты не сомневается в мудрости правителя и дальновидности мастеров многоходовочек, со дня на день ожидая полной победы. Мда.
Так куда же нас везут? Существует традиция, если на период обучения в академии приходятся какие-либо боевые действия, то этим пользуются направляя студентов с наставниками на какой-нибудь второстепенный участок, чтобы молодые волчата смогли понюхать крови, хлебнуть военного быта и вообще приобщиться к корпоративной, так сказать, культуре. Поэтому нас везут не столько воевать, и тем более не умирать за родину, сколько на своего рода экскурсию.
Не знаю, сколько времени мы проведем в зоне боевых действий, но наставники с нами, поэтому учебный процесс прерываться не будет. Он лишь ввиду отсутствия библиотек и прочих удобств, приобретет менее теоретический, но более практический характер в полевых условиях.
Сейчас мы направляемся к так называемым заливным землям, что в секторе Беличей и на границе с королевством Дар. Часть пути нам предстоит проделать на великолепном воздушном паруснике и это примиряет меня с любыми неудобствами и даже неприятностями.
— О, и эта тут. Ходит и ходит, — пробурчала Вирона сверля недовольным взглядом прохаживающуюся по палубе Розин Зеленодальскую. Хотя всё же студентку Дальскую. Хоть мы и покинули академию, но всё еще находимся под ее властью и обязаны следовать правилам.
Да, с розоволоской мы так и не нашли общий язык, хотя я и не пытался. Неоднократно ко мне подсылали разнообразных девиц и даже однажды какого-то парнишку из свиты принцессы Зеленого Дома, чтобы передать послание с извинениями и с каждым разом всё возрастающей и принимающей причудливые виды благодарностью за события трехмесячной давности. Но даже не став вникать, я просто отворачивался и уходил.