Франт 4
Шрифт:
Борт «Беркута», утром следующего дня.
— Докладывай, — обратилась к визитеру розоволосая красавица, что отложив бумаги, с которыми работала за дорогим письменным столом в роскошном убранстве капитанской каюты одного из лучших кораблей Зеленого Дома.
— Сегодня утром, когда фельдшер делал обход, был обнаружен скончавшийся от полученных несколько дней назад ран студент Герд Франт, — малоэмоционально и негромко, но предельно четко доложил своим мягким голосом мужчина невыразительной внешности и в непримечательном одеянии, и водянистые глаза которого
— Один? — сложив руки в замок, удостоила наконец посетителя взглядом сапфировых очей статная красавица в темно-зеленом мундире с серебряным очень затейливым шитьем.
— Крольц ушла наконуне. Вся заплаканная, — подтвердил докладчик.
— Кто-нибудь ещё приходил, уходил? — постучав указательным пальцем по обтянутой Мурданским сукном столешнице стола из Карипьской душистой древесины, уточнила хозяйка помещения, да и всего воздушного судна.
— Никак нет, — сразу же уведомил гость, а затем уточнил. — Кроме прочих соглядатаев от почти всех Домов, тех, что указаны в моем докладе двухдневной давности, и которые не мозлолили глаз лишний раз, новых действующих лиц не было.
— Ясно, свободен, — чуть мягче, чем до этого, отвечала эта «снежная королева», тем самым подведя итог аудиенции. Что, впрочем, показалось посетителю самой желанной наградой, о чем, собственно, капитан прекрасно знала, но большего себе позволить не могла. Не на людях же.
— Что думаешь, Розет? — обратилась к восседающей за столом красавице подвижная золотокудрая и довольно ехидная пышка, до этого не участвовавшая в беседе, а призывно развалившаяся на атласном диванчике из Бовинского узорчатого шелка и Карачского кедра, от чего её неудержимые прелести рвали пуговицы мундира, немногим уступавшего капитанскому, как в районе необъятной груди, так и пониже талии.
— Что тут думать, Модиль? Тетушка потеряла свои инвестиции. Ну а мы наконец можем покинуть эту глушь. Приказ по кораблю: готовиться к отбытию. Блистательный Зеленоград нас уже заждался!
— Куда сейчас, Ло? — спустившись по грузовому трапу «Журавля», и глазея по сторонам, полюбопытствовала с виду юная и очень гибкая худышка с двумя синими шаловливыми хвостиками чуть повыше висков.
— Куда-куда? Сначала в злачные районы, там нам больше отвесят за камушки, а если не пожелают, то в этом бандитском месте никто не помешает нам как следует попросить, — пробурчала недовольная копия первой девицы, но хвост был лишь один. Над правым виском.
— Опять кровища, сестричка? — заканючила первая, уронив плечи и понурившись, при этом страдальчески взглянула куда-то в небеса. А затем, обернувшись к своей двойняшке, деловито проверяющей: ничего ли не забыто на борту, продолжила. — Мы ведь договаривались завязать с этим. Я хочу найти себе тихого спокойного мальчика и жить с ним где-нибудь в… А чего это Крольц к нему так липнет? Ой! Господин!
— Что-то долго вы, — недовольно выдал я, всё это время стоявший, облокотившись о край трапа, как раз за спинами гостий столицы, пока Лузин обняв меня за пояс и положив голову на моё плечо, прижималась сбоку.
— Драть меня во все… КАК?!! Ой! Наш несокрушимый Герд вернулся! — уронив вещи, выдала
— Я так рада! Так рада! Лулу, отойди, дай потискать нашего непобедимого Герда! — бросилась ко мне Лу, пока ее сестра всё так же открывала-закрывала рот, на что Лузин даже не шелохнулась и продолжала жаться.
— Стоять, рабыни, — прервал я этот балаган, так как предстояло пропесочить дезертирок, на которых я не то чтобы был зол или обижен, а скорее раздосадован своею непредусмотрительностью. — Вы бросили своего Господина. Вы не дожидаясь итога поспешили проявить неуместную и даже вредную инициативу. Поэтому и утратили мое доверие. Но так и быть, я не сержусь на вас, и наказывать не стану. Но и прежде чем приблизить, не раз теперь подумаю.
Если честно, то так даже лучше вышло, планер-то у меня не резиновый. Только визжавшую полдороги от счастья Лузин и смог вместить. А может она и не от того вовсе визжала. На планере-то я катал ее сразу после дракона.
Правда между двумя этими мероприятиями я еще и озаботился созданием имиджа непобедимого. В смысле отсек себе руку, чтобы следом вырастить новую и создать из полученного генного материала свою безжизненную копию со всеми полагавшимися до исцеления ранами, и оставив результат на кровати, незаметно покинуть лазарет и Белосолье, отправившись на Алдуине, с теперь уже моей Лузин, в Старгород, дабы успеть к началу занятий. На этот раз планер не выпячивал, маскируя под цвет неба, а над населенной местностью прятался в облаках или летел в сумерках и ночью.
Зачем же руку рубил, когда достаточно было и пальчика? Позер. Крольц так смотрела, так смотрела после всего между нами случившегося, что я просто не удержался и этот тупейший порыв мальчишества с глупой бравадой не смог придушить в зародыше.
Всё же, когда рядом влюбленная в тебя женщина, и при этом ты как минимум не испытываешь к ней отторжения, это невероятно пьянит. Подобная искренность не безразличного для тебя человека, а особенно если она бескорыстна, еще тот наркотик и отключалка мозгов. Тем более на начальном этапе отношений. А может это я такой… рохля, хз.
Для чего ж я этот свой, якобы трупешник оставил? Нет, я не собираюсь уходить в подполье. Я просто неудовлетворен тем, что за период моего бессознательного валяния в лазарете, могло создаться впечатление и кто-то прийти к мнению, и не важно кто, хоть те же двойняшки, что я уязвим. То есть, что я могу быть настолько выведен из строя и продолжительное время оставаться беспомощен, а значит: приходи вот так и делай что хочешь с моей беззащитной тушкой.
Страшный демон или дракон не может себе позволить подобных слабостей. Я должен исключить даже саму возможность того, что кто-то может посчитать подобное действенным и эффективным.
А так, я придал этому возможному мнению ореол обманчивости. Как? Да мало ли, что то за тушка лежала в лазарете? Может это вовсе и не я был. Может я могу покидать своё поврежденное шасси, так сказать, и переселяться в неведомо где хранящиеся клоны. Может я после смерти возрождаюсь где-то. Может… да еще полно вариантов.
А так шпики, которые непременно должны были быть при моей «палате», доложат куда следует, что то самое, что все эти дни пролежало бесчувственным — теперь мертво. Но сам-то Франт вот он. Жив, здоров, орел!