Фрейд
Шрифт:
В письмах Флиссу, датированных первой половиной 1896 года, Фрейд, по сути дела, выстраивает, «вычерчивает» контуры будущей цитадели теории психоанализа. Причем уже в первом письме этого года он четко обозначает свою главную цель: создать теорию, которая объясняла бы с точки зрения глубинных психологических процессов поведение не только невротиков, но и тех людей, которые считаются нормальными, а также дала бы объяснение с этих позиций всему ходу человеческой истории и развития общества.
«Я вижу, что, став врачом, ты стремился к своему идеалу — понять человека с помощью физиологии; я же втайне надеюсь тем же путем достичь другой цели — философии. Я стремился к этому с самого начала, даже когда еще не понимал своего места в мире», — писал Фрейд.
Эти слова — лучшее доказательство того, что Фрейд
Если отбросить имеющиеся в этих письмах жалобы на состояние здоровья (Фрейда по-прежнему время от времени мучили боли в сердце, мигрени, выделения из носа, трудности с дыханием, нелады с кишечником и т. д.; кроме того, он обратил внимание, что начал седеть), то письма этого периода представляют собой оживленный обмен идеями между друзьями. В феврале Флисс присылает Фрейду рукопись своей книги «Связь между носом и женскими половыми органами в их биологическом значении». Судя по письму, Фрейд понял, что большинство идей друга имеет характер антинаучного бреда, но то ли не захотел писать об этом прямо, то ли не решился пока признаться в этом даже самому себе. Однако идеи Флисса о важности доутробного развития и младенческого возраста во всей последующей жизни человека, безусловно, показались Фрейду ценными и повлияли на дальнейшее развитие его взглядов. Правда, следует помнить, что если Флисс говорил о важности этого периода в чисто физиологическом, то Фрейд — в психологическом или даже «метапсихологическом» смысле, впервые употребив термин «метапсихология» в своем письме Флиссу от 13 марта 1896 года.
В этот период Фрейд окончательно утверждается в мысли о своем призвании — открыть человечеству правду о самом себе. Он решает, что теперь делом его жизни должно стать написание книг, излагающих его взгляды. На тот момент главной его теорией была уже упоминавшаяся выше теория совращения, в верности которой его убеждали истории Катарины, «девушки с зонтом» и других пациенток, рассказывавших ему в порыве откровения о своих сексуальных отношениях с отцом. Во Флиссе в те дни он всё еще видит (или уже только притворяется, что видит?) партнера, который даст объяснение его теории о силе сексуального влечения с биологической точки зрения.
«Если нам двоим выпадет еще хотя бы несколько лет спокойной работы, то мы действительно сможем оставить после себя нечто, что оправдало бы наше существование. Зная об этом, я чувствую в себе достаточно сил, чтобы преодолеть все повседневные проблемы и трудности. Когда я был молод, для меня не было ничего желаннее философского озарения (опять то же признание в желании войти в историю именно как философ, а не как врач или физиолог. — П. Л.).Сейчас я нахожусь на пути к нему, повернув от медицины к психологии», — писал Фрейд Флиссу 2 апреля.
Это письмо было написано сразу же после того, как в конце марта во французском журнале «Ревю нероложик» вышла его статья «Наследственность и этиология неврозов». В ней Фрейд впервые употребляет термин «психоанализ» и поднимает на щит мысль, что причиной неврозов почти всегда является сознательная или бессознательная сексуальная травма, полученная до пубертации. Развивая идеи, заложенные в письмах Флиссу 1892–1895 годов, а также в «Этюдах об истерии», Фрейд намеком проводит в этой работе мысль, что большая сексуальная свобода могла бы значительно снизить число неврастеников в обществе. Сам термин «психоанализ» представляется Фрейду многозначным: это не только метод лечения невротических заболеваний, заключающийся в доведении до сознания пациента его бессознательных побуждений, но и новая теория, развивающая особые представления о структуре душевной жизни человека и особый подход к исследованию душевных процессов.
Статья эта была, безусловно, значимой и достойной широкой дискуссии как в медицинских кругах, так и в обществе, но вновь осталась практически незамеченной.
К тому времени Фрейд уже интенсивно занимается самоанализом, собирая
Макс Шур, вероятно, прав, когда считает, что Фрейд усматривал прямые аналогии между биографией нонконформиста и бессребреника Тильгнера, умершего от сердечного заболевания, и своей судьбой — Фрейд опасался, что из-за болей в сердце уйдет из жизни столь же рано, не успев свершить задуманное. Число «52» и в силу еврейского суеверия, и по ряду других причин казалось ему критическим, и он боялся, что не сумеет перевалить через этот возрастной барьер. Вдобавок, он мечтал отправиться в Рим, как это сделал Тильгнер в последний период своей жизни, но его мучил страх перед такой поездкой.
«Смогу ли я прожить достаточно долго и заработать достаточно много, чтобы увидеть Рим?» — писал он тому же Флиссу. При этом он уже тогда видел в себе — ни много ни мало — фигуру, сопоставимую с пророком Моисеем, который так и не вошел в Землю обетованную, куда вел евреев. «Доживу ли я до того времени, когда смогу увидеть свою Обетованную землю?» — вопрошал Фрейд, к которому на сороковом году жизни вернулась юношеская жажда мировой славы и духовного бессмертия.
«В период между Рождеством и весной 1896 года Фрейд написал три статьи, — пишет Пол Феррис. — В первой, опубликованной во французском журнале в марте (посвященной ученикам Ж. М. Шарко), он дает некую фактическую информацию, „чтобы противопоставить скептицизму, с которым я, вероятно, столкнусь“. Он сделал „полный психоанализ“ тринадцати случаев истерии и шести — навязчивого невроза. Некоторые были связаны с действиями старшего брата (здесь вновь встает вопрос о взаимоотношениях Фрейда с сестрами и племянницей и использовании для статьи личного опыта. — П. Л.),некоторые — с неизвестными взрослыми. Эти факты не слишком убедительны, и их приходится принимать на веру.
Во второй статье, опубликованной в мае в Германии (именно тогда на немецком языке был впервые употреблен термин „психоанализ“), упоминались те же тринадцать случаев, семь из которых были связаны с действиями старшего ребенка в семье (чаще брата по отношению к сестре). Среди взрослых, по словам Фрейда, чаще всего можно было упомянуть няней, гувернанток, слуг и учителей.
Чтобы вызвать истерию, эти совращения должны были включать в себя „непосредственное раздражение гениталий (в виде процессов, напоминающих копуляцию)“. Фрейд заявил, что в двух из тринадцати случаев первое совращение произошло „в самом начале воспоминаний о жизни вообще“, в возрасте полутора и двух лет. Несмотря на то, что в этих описаниях прослеживаются истории отдельных людей, ни один случай и его лечение не описываются должным образом.
Третья статья, „Этиология истерии“, была более серьезной, объемной, подробной и адресованной непосредственно коллегам, венским медикам. Фрейд представил ее в виде лекции Ассоциации психиатрии и психологии в апреле, а вскоре после этого опубликовал. Это стало его официальной заявкой на изобретение. Председателем собрания в тот вечер был Рихард фон Крафт-Эбинг, профессор психиатрии университета. Его труд о сексуальных извращениях, „Сексуальная психопатия“ (1886), пользовался большим авторитетом, хотя и был запрещен в Англии как очередная „грязная книжонка с континента“…» [102]
102
Феррис П.Доктор Фрейд: Биография. С. 182–183.