Фрейд
Шрифт:
Брейер. Вы бесспорно правы, Фрейд. И потом, в 1886 году я не верил в гипнотизм. Вам прекрасно известно, что я верю только в опыт.
Фрейд. И опыт вынудил вас прибегнуть к внушению?
Брейер. Да. Но речь идет не о том, чтобы прямо воздействовать на симптомы. Шарлатаны – это те, кто говорит парализованной истеричке: «Встань и иди».
Фрейд (ничуть не теряя своей агрессивности). А что вы предлагаете?
Брейер. Когда Сесили под гипнозом, она рассказывает о своих болезнях, вспоминает, каким образом
Флисс (очень заинтересованно). Они исчезают?
Брейер.Да. Сегодня они исчезли почти полностью.
Фрейд (с каким-то испуганным отвращением). Вы заставляете ее рассказывать о себе? (Фрейд побледнел, руки у него дрожат, он говорит без всякой резкости, но с невероятным усилием над собой.) Значит, вы превращаете ее невроз в психоз: она умрет в палате для буйнопомешанных. (Обращаясь к Флиссу, он говорит взволнованным голосом.) Семь лет назад я отказался от метода провоцируемого сна. И знаете почему? Потому что один маньяк в состоянии гипноза начал меня уверять, будто он жаждет убить своего отца. Отца, которого, разумеется, он обожал. Они несут любые глупости, эти несчастные! А если эти глупости засядут у них в голове? Если этот несчастный болван, который бредил, лежа на своем диване… Если он будет убежден, что у него призвание к отцеубийству? Мы ворошим грязь из-за пустяков! Входит слуга и идет к Брейеру.
Слуга. В прихожей человек, который спрашивает доктора Фрейда. Он говорит, что нигде не может его найти.
Фрейд (с неприязнью глядя на слугу). Оставьте меня в покое! (Пауза.) От кого он?
Слуга. Что вы сказали?
Фрейд. Кто его прислал?
Слуга. Профессор Мейнерт.
Фрейд резко встает.
Фрейд (говорит с трудом). Чего он хочет?
Слуга. Профессор Мейнерт хочет видеть вас. Похоже, по срочному делу.
Все смотрят на Фрейда: он мертвенно бледен, черты лица искажены, глаза расширились. Потрясенный, он какое-то мгновение молчит, потом берет себя в руки, кланяется Матильде, принуждая себя улыбнуться
Фрейд. Ну вот, Матильда, теперь мой черед. (Пауза.) Прошу вас, заканчивайте ужин, не ждите меня.
Он уходит. Взволнованные гости переглядываются.
Марта почти в ужасе. Она скатывает хлебный шарик. Брейер смотрит на нее и тихо говорит.
Брейер. Если Мейнерт при смерти, им лучше увидеться.
Марта. Лучше ли, хуже, не знаю. Но что-то должно произойти, я уверена.
Матильда. Что произойти, дорогая?
Марта (смотрит перед собой, в пустоту). Я задаю себе вопрос… Может быть, мы больше никогда не будем счастливы.
(6)
Комната
Роскошная, хотя и несколько дурного немецкого вкуса той эпохи, обстановка.
Керосиновая лампа на круглом столике освещает только расстеленную постель, готовую принять больного, рядом с кроватью большое удобное кресло, в котором и сидит больной.
Мейнерт сильно постарел: лицо его изборождено морщинами, борода и волосы совсем побелели. Но сильнее, чем старость, поражает восковая бледность Мейнерта. Даже руки, вплоть до ногтей, у него бледные. Он в халате, надетом поверх ночной рубашки. Под головой подушка, колени укрыты одеялом. Закутанные в одеяло ноги покоятся на скамеечке.
Только взгляд Мейнерта нисколько не утратил своей суровости и властности. Веки у больного прикрыты, но, когда он внезапно открывает глаза, полумрак пронзает его взгляд, полный ума, хотя и несколько растерянный.
Мейнерт (тихим голосом). Это вы, Фрейд? (Не дожидаясь ответа.) Проходите…
Фрейд подходит ближе. Он почти такой же бледный, как и Мейнерт, глаза у него столь же суровы.
Мейнерт (слабым жестом руки указывая на стул). Садитесь поближе, мне запрещают громко разговаривать.
Фрейд пододвигает стул к креслу.
Мейнерт. Вы по-прежнему заняты поиском мужчин-истериков?
При этом упоминании о лекции 1886 года и их ссоре Фрейд нахмурил брови, едва заметно покачав головой в знак отрицания.
Мейнерт (он понял этот жест). Жаль. Я бы мог предоставить вам один превосходный экземпляр.
Фрейд (с удивлением и недоверием он заранее угадывает ответ на свой вопрос). Кто же это?
Мейнерт (у него вновь появилась горькая, ироническая улыбка, он спокойно, почти с гордостью говорит ). Я.
Фрейд молчит. Он не сводит глаз с Мейнерта, на лице Фрейда – выражение удивления, смешанное с неожиданным, глубоким пониманием и каким-то, едва заметным, удовлетворением.
Мейнерт (с мрачной гордостью). Симптомы истерии мне были известны до Шарко. Я поплатился за свое знание: я страдал всеми ими. (Еще более гордо.) Всеми. Но никто об этом ничего не знал.
Фрейд(говорит жестко, его обида на Мейнерта еще не прошла). Когда вы прогнали меня из вашей психиатрической клиники, вы знали о своей истерии?
Мейнерт. Об этом я знал двадцать лет.
Фрейд. Вы третировали меня, как фигляра и шарлатана.
Мейнерт. Вам же известна притча о Ное. Сын не должен видеть своего отца обнаженным. (Смотрит на Фрейда без нежности и без сожаления.) Вы ведь были моим духовным сыном.