Фрейд
Шрифт:
Хиршфельд(с удивлением). Я хочу сказать, где ее искать, вашу срочность?
Фрейд. Не знаю. Объедем Ринг.
На площади Ринг.
Запоздалые гуляки с женщинами. Примерно час ночи.
По шоссе проезжают элегантные экипажи. Наемная коляска Хиршфельда, скрипучая и качающаяся, выглядит какой-то повозкой-призраком.
Фрейд(не
Удивленный Хиршфельд останавливает коляску. Фрейд встает и намеревается выйти. Между тем группа прохожих приблизилась: блондинка – не Сесили.
Спустя полчаса. Кафе: женщины и мужчины парами. Но здесь нет одинокой женщины.
Входит Фрейд и в упор разглядывает парочки. Молодой человек гневно поднимает голову (он гладил шейку красивой, сильно накрашенной девушки), но робеет под ледяным взглядом Фрейда. Он ничего не говорит и даже, словно отвращение, написанное на лице Фрейда, передается ему, опускает руку и перестает ласкать свою спутницу.
Фрейд(выйдя из кафе, снова садится в коляску). Поезжайте!
Хиршфельд смотрит на него с изумлением, готовым перейти в возмущение.
Хиршфельд. У вас что, в кафе срочный вызов?
Фрейд. Может быть. Лишь бы не под фонарь.
Кабачок.
В глубине зала цыганский оркестр играет вальс. Проститутки со своими ночными кавалерами.
Все они одеты в яркие, сильно декольтированные платья. Среди них нет очень красивых и молодых. Проститутки выглядят устало. Но скрывают усталость профессиональной бодростью.
Сидящие рядом с ними несколько помятые мужчины курят, не давая себе труда удостоить их разговорами.
Три проститутки: Лили, Дэзи и Нана, сидят за столиком, зевая, и поджидают клиентов.
Лили поворачивается к двери.
Лили (с удивлением). Ой! Посмотри-ка на нее! Две другие женщины оборачиваются.
Нана (спокойно). Чёрт побери.
Вошла Сесили. Она в черном платье, на ней – черкая шляпка, черные перчатки и черные чулки. Траурную вуаль она отбросила на волосы. Но у нее кричащее декольте. Она просто вырезала его ножницами в своем закрытом платье.
Дэзи. Эта-то зачем сюда приперлась?
Лили. Взгляни на декольте! Она его ножницами вырезала.
Шляпа у Сесили надета набекрень. Она неумело накрашена, помада размазалась вокруг рта – это бросается в глаза, – что делает ее губы пухлыми
Свои светлые брови она подвела двумя черными угольными чертами, которые даже не совпадают с очертанием бровей. Несмотря на этот маскарад, Сесили выглядит в сотни раз красивее и моложе собравшихся здесь женщин.
Она смело водит в кабачок, замечает незанятый столик и садится.
Она одновременно кажется и маленькой девочкой, вырядившейся взрослой женщиной, и трагической королевой из-за нелепой, броской косметики на щеках и огромных страдальческих глаз сумасшедшей.
Сесили. Гарсон!
Гарсон, красивый, усатый брюнет, подходит к ней. Она бросает ему озорную улыбку и пытается галантно подмигнуть, закрыв левый глаз и оскалив левый уголок рта.
(Смех проституток за кадром.)
Гарсон, который видывал виды, ждет, ничуть не волнуясь. Но слышен смех трех девок, которые наблюдают за ней.
Сесили. Выпить!
Гарсон. Чего именно?
Сесили (загадочным, исполненным полунамеков голосом). Вы должны знать.
Гарсон. Кирш?
Сесили. Хорошо.
Он отходит от столика. Повернув голову, она замечает трех женщин и улыбается им. Женщины отвечают ей неодобрительными гримасами и отворачиваются
На улице.
Длинный ряд газовых фонарей, и под каждым – проститутка.
Фрейд идет пешком, останавливается под каждым фонарем, пристально вглядываясь в лица проституток, и продолжает свой путь.
Коляска движется рядом, и Хиршфельд смотрит на него с безграничным удивлением. Кафе. Открывается дверь, входит клиент. Это полный, седоволосый мужчина, с виду богач.
Голос Лили за кадром. Вот и мой Карл!
Сесили тоже замечает его. Она встает и хватает его за руку.
Сесили. Постойте. (Преграждает ему путь, выпячивая свою молодую грудь.) Я красивая, правда?
Карл (поспешно). Ну да, овечка моя.
Сесили (хриплым голосом). Вы умрете от любви в моих объятьях!
Карл весьма грубо ее отталкивает и усаживается за столик к трем девкам.
Карл. Что с этой девчушкой?
Лили. Не знаю, что с ней, но эта гордая потаскуха хочет прямо из-под носа увести у меня любовника. (Обращаясь к Сесили, которая словно ее не слышит.) Берегись, крошка, а то ведь мы рассердимся.