Фрейя
Шрифт:
танце, Мишкина рука опустилась чуть ниже, чем допускали приличия.
Олино тело доверчиво прильнуло к нему. Не требовалось слов, за них
говорили сердца, души, тела...
Уже почти в одиннадцать вечера, Оля опомнилась. Прошептала,
прижавшись к нему, заглядывая прямо в сердце своими волшебными
глазами:
– Миша. Мне в профилакторий
через ворота, а потом ты меня украдёшь?!
– Я тебя уже украл, забудь обо всём.
Ночь длилась краткий миг. И целую вечность. Они почти непрерывно
любили друг друга. Сплетались тела, взвывали в экстазе души,
взрывались от наслаждения сердца.
Перед утром забылись на миг. Встав, решили сходить на море. Во
дворике на столе, был заботливо накрыт лёгкий завтрак.
К морю шли взявшись за руки, словно боясь расстаться хоть на миг.
Окунувшись в волны, Мишка ощутил резкий, до боли, приступ желания.
Найдя взглядом глаза Оли, всем сердцем ощутил ответный позыв. До
домика почти бежали, вбежав в калитку, стали на ходу срывать друг с
друга одежду, лихорадочно целуясь и лаская друг друга...
Уже далеко за полночь, окончательно высушив друг друга до дна, оба
заснули на миг. Мишка очнулся от тихого шёпота:
– Миша. Миш.
На кровати сидела нагая Оля. В лунном свете, её фантастические глаза
отливали каким то колдовским цветом. Молочно белая нагота была
похожа на белоснежный каррарский мрамор.
– Что, Оленька?
– А почему ты меня каким то чужим именем называл? Толи Феней,
толи как-то так.
– Фрейя.
– А кто это?
– Была такая богиня у древних викингов. Богиня любви и жизни. С
такого же цвета волосами и глазами, как у тебя. А когда она плакала, из
глаз её катились золотые слёзы. И ещё она со своими подругами,
валькириями, уносила павших войнов с поля боя, в Валгаллу, рай
викингов.
– А я смотрела фильм про викингов. Точно, ты немного похож на них.
Такой же дикий.
– Угу. А в Европе, в средние века, всех рыжих женщин, особенно с
зелёными глазами, сжигали на кострах. Их считали ведьмами, причём
их потрясающая темпераментность, считалась подтверждением их
ведьмовства.
Похихикав, вновь отдались страсти. Вскоре уснули.
Под самое утро, Мишка проснулся от деликатного покашливания за
дверью. Набросив халат, вышел во двор. Под магнолией стоял батоно
Давид. Какой-то слегка посеревший.
– Прости, сынок, отрываю я вас от вашего счастья. Машина за тобой
приехала. Полковник там, из безопасности. Говорит лететь вам надо. За
девушку не беспокойся, я посижу, подожду когда проснётся, всё объясню.
До самого её отъезда, как за родной дочкой послежу.
– Спасибо, батоно Давид. Только не говори ей ничего. Скажи, что
авария на шахте случилась, меня вызвали. А где та шахта, ты не знаешь.
Не нужно обнадёживать. Кто знает, как оно будет.
Транспортным бортом перепрыгнул в Ташкент. Оттуда на вертушке
МИ8, в просторечье,- "Мишка", в Курган-Тюбе, на базу подскока.
– Хе! Мишка на "Мишке", каламбур однако.- Хмыкнул Мишка, летя
над горами Памира.
Командир встретил деловито, приобнял, и сказал:
– Раскачиваться некогда, экипируйся, получай всё необходимое, по
готовности,- доложи.
Утром снова в вертушку, и уже за Речку. Оторвавшись километров на
пятнадцать, от точки выброса, командир скучковал вокруг себя ребят.
– Братишки, знаете сами, я никогда в панику не вдаюсь. Но сегодня
позвоночник аж мёрзнет. Какую то жопу чует. Очень прошу, не
расслабляйтесь. Задача вроде обычная, в одном из кишлаков несколько
духовских командиров на совет собрались. Охрана небольшая, стволов
30ть. Не доверяют они друг другу. Но западло в том, что в 5ти
километрах ещё 2 кишлака. И хоть разведка говорит что они