Фридл
Шрифт:
Госпожа Зольцнерова встречает нас с тряпкой – вытирать лапы Юленьке. Чтоб не наследила на паркете. Тут все так. Не сорить, не пачкать… Рисовать только карандашами!
Из Находа привозят двух десятилетних мальчиков: худого, почти прозрачного Ивана и крепкого, коренастого Мишу. Они неразлучные друзья и «работают над иллюстрациями к роману с продолжением, который никак не подходит к концу». Говорят они как взрослые, длинными предложениями со многими уступительными. На каждое занятие привозят рисунки к «предпоследней главе» и перевод подписей к картинкам, который лично для меня делает отец Ивана, бывший директор банка в Находе. Разумеется, в романе ищут клад и очень скоро найдут. «Но совсем
Иван то и дело бегает гладить Юленьку, с таким трепетом заглядывает ей в глаза… Но и его убьют. Нет в этом мире милосердия. Но слово такое есть.
Продолжаю после некоторого перерыва. Когда люди сходятся, пьют, смеются или плачут, возникает ощущение, что все ясно с полуслова. Быть эгоцентриком (выражаясь на языке психологии) или эгоистом (выражаясь на языке этики) с привкусом неприязни и нетерпимости – худшее препятствие для жизни. Может быть, нынешний момент представляет наибольшую трудность для освобождения или бегства – слишком велика опасность тех решений, которые необходимо принять вопреки тому, что тут с тобой твой младший брат. Нужно признать свой страх (разве он неправомерен?) – стыд трусливее, чем страх.
Я замышляю бегство. Подделать паспорт, уехать в Словакию, оттуда добраться до границы с Румынией, из Румынии – в Югославию, оттуда в Италию. У одинокой женщины больше шансов. Какой стыд – я готова предать Павла! Но если подумать, Павел остался в живых не из-за меня. Ему повезло. А я погибла, бросившись за ним следом. Мне не повезло.
Обнимаю тебя от всего сердца и надеюсь, что наша переписка принесет нам облегчение. Теперь я иду делать уборку, хотя хотелось бы говорить с тобой часами, держа тетрадь на коленях. Моя дорогая, я сейчас прохожу курс лечения глаз, который продлится 3–4 недели, хотела бы успеть его закончить.
У художника Эмиля Тылша есть старые картины, которые могли бы тебя заинтересовать. Сейчас – малые голландцы; он живет в Находе, на Ригерова, рядом с ателье портного; номера дома не знаем, но его можно спросить. Павел пришел после первого дня новой работы очень довольный.
29. Неестественный переход от тьмы к свету
Скоро мне стукнет сорок три. Русские отогнали немцев от Москвы. Серп и молот побеждают. Трудно представить войну. Первая происходила рядом, и вторая рядом. В нескольких километрах от нас. Тылш рассказывал, что кто-то из его друзей получил из Польши письмо с просьбой о сигаретах, в нем сообщалось про концлагеря. Хорошо, что мы не там. Пока. Эмиль хочет купить «Цыганку с ребенком» и садовые пастели. С одной стороны, это нас очень выручит, с другой – он предложил это после рассказа о Польше, и меня пробрала жуть. Чехи скупают у нас «культурные ценности», подчас за бесценок. С другой стороны, если нас отправят в Польшу, им все достанется бесплатно. Нет. Наше имущество перейдет к рейху. Так что в любом случае лучше продать картины Эмилю.
Моя дорогая девочка!
В понедельник я смогу сбыть с рук свои великолепные творения. Картины все никак не хотели высыхать, а я слишком вымоталась, стала невнимательна и поэтому бесконечно долго возилась с рамами, пока не добилась нужного цвета (очень уж долго это длилось). Цвет нужно было освежить. Так и проходит время!
Я стала слишком впечатлительной. Посторонний взгляд может сбить меня с толку, надолго отвлечь внимание.
От Маргит я получила необычайно радостное письмо; о тебе она отзывается очень хорошо. (Написала, что чувствует, как ты становишься ей ближе.)
Павел усердно трудится, может, будет что-то делать самостоятельно, хотя лучше бы еще год проработать под руководством мастера, развить в себе то, что ему труднее всего дается, – воображение, способность легко запоминать, технику ремесла, – за короткое время он многому научился, по здешним меркам этого более чем достаточно.
Подготовка к дню рождения в самом разгаре. Сегодня Дива, кажется, отослала свою работу. Она опять на высоте. Не знаю, удастся ли связать здесь для тебя еще одну кофточку, я спрошу. Шитье и вязание идут полным ходом. Снимай мерку!
Моя любовь, меня в третий раз прерывают, сплошная суматоха, только что заходили шесть человек насчет картин, не знаю, что из этого выйдет.
Моя дорогая и уважаемая покупательница! Совсем коротко о посылке. Она придет сегодня – потому что я решила кое-что переделать в цветастом платье. Юленька цела и невредима, я передаю ей от тебя поцелуй.
Два дня назад мы с тобой говорили о душе, такие беседы имеют смысл только тогда, когда они падают на благодатную, с любовью возделанную почву.
Как быстро у меня меняется настроение. Хотелось бы знать, чем ты сейчас живешь – внешне и внутренне.
Я употребила термин «сюрреализм» в отношении Брейгеля Адского и Босха. Возникает чувство, что они хотят выразить явления, еще не вполне осознанные. Они употребляют иносказания – и при этом выражаются необыкновенно ясно, они стремятся высказать все – хотя там, где уже произошел прорыв в неизведанное, страдает точность, это происходит из боязни упустить что-то существенное, они не уверены на сто процентов, к чему приведут их поиски; бывает противоестественный переход от тьмы к свету, эта тьма может скрывать нечто, еще не высказанное (неизвестно, каким будет следующее темное пятно), они сами немного боятся тьмы, но не так, как взрослые (например, Рембрандт), для которых тьма – бесконечно удаленный источник света.
Чтобы успеть отправить письмо, я на этом закончу. Много раз целую и обнимаю.
30. В ночи
Под песни гитлерюгенда поезд летит с откоса в пропасть, я смотрю в его окна и вижу рыб, они бьют хвостами и пучат глаза…
Это чужие сны. Они попали в меня по ошибке.
Что ты говоришь такое, Фридл! Успокойся…
Я не ребенок, не надо гладить меня по голове!
Зачем я кричу на Павла? Ну а на кого мне кричать?! Мы с ним одни в этом распределителе сновидений. Этому – про белочку с золотыми орешками, этому – про Бабу-ягу, а вот этому…
Стук в дверь.
Ну, все!
Нет, пока еще не все! Это принцесса, от Хильды. С очередными партийными поручениями, лекарствами и деньгами под кодовым названием «утята».
Отменили все поезда, кроме ночных.
Почему отменили поезда? Поезда, поезда… одни поезда в башке.
А кто их знает?
Принцесса пыхтит, развязывая шнурки на ботинках.
Ваши любимые привезла, госпожа Брандейсова!
Мы сидим среди ночи за столом, лопаем вкуснейшие булочки с маком, запиваем кипятком – чай вышел.