Фронтир

Осадчук Алексей Витальевич

– Говори уже, – усмехнулся я, кутаясь в толстый воротник тулупа и ерзая на заднем сидении катившейся вперед коляски.

– А что говорить? – нейтрально отозвался Жак и легонько тряхнул поводьями.

– Только давай без этого, – фыркнул я. – Думаешь, я не заметил твои взгляды, которые

ты бросаешь на меня все эти дни? Ты же хочешь у меня что-то спросить, но не решаешься.

Жак полуобернулся и испытующе взглянул на меня.

– В чем ваш интерес?

– Ты о чем?

– Зачем вы хотели выкупить тех крестьян? Какой в этом смысл?

– Разве тебе не жалко этих бедолаг? – спросил я.

– С какой стати я должен жалеть тех, кто даже пальцем не пошевелил, чтобы отстоять свою свободу? – в его голосе слышалось искреннее удивление.

– Их ведь отправят на галеры или каменоломни, – сделал я еще одну попытку разжалобить Жака.

– Вы же сами понимаете, что этого не будет, – хмыкнул в ответ Жак и добавил: – Лада, конечно, баба ушлая, одним словом – ведьма, но она, похоже, ни черта не понимает в работорговле.

– А ты понимаешь?

– А тут особо-то и понимать нечего, – пожал плечами Жак. – Сами посудите. Мы уже узнали, что сержант Буке продал каждого «бедолагу» минимум за десять крон. Значит, на восточном базаре их перепродадут намного дороже. Там очень ценятся трудолюбивые и покорные крестьяне. Они не бунтуют. Много и молча работают. Такие рабы – отличное вложение денег. Будущие хозяева будут хорошо заботиться о таких сервах. Какой им смысл гробить таких дорогих работников в шахтах? Другое дело – пленники взятые в бою. Те же северяне, например. Землепашцы из них никудышные. Они – воины и будут

все время пытаться напасть на своих хозяев. Таким прямая дорога на галеры или каменоломни, где они не очень долго проживут.

Жак сделал короткую паузу, а потом приглушенно добавил:

– Не удивлюсь, если узнаю, что все те бедолаги даже обрадовались такому исходу. Для них жизнь на чужбине, пусть и в неволе, всяко лучше смерти от клыков тварей Тени.

– Уверен?

– Конечно, – фыркнул Жак. – Их существование практически не изменится. Что под властью богатого землевладельца на востоке, что под графом де Брионном – не вижу особой разницы.

– А свобода?

– Разве она у них была когда-нибудь? – покачал головой Жак и добавил: – Вот я и пытаюсь понять, зачем вам все это? Зачем менять судьбу тех, у кого на роду написано быть рабами?

– А кто тебе сказал, что моя цель была именно в этом? – спросил я.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – нахмурился Жак. – Если бы вам удалось договориться выкупить этих крестьян, с вас бы содрали как минимум двойную цену. В чем ваша выгода? Ни за что не поверю, что вы все это затеяли просто так.

– Ты прав, у меня было несколько вариантов, – поправив воротник тулупа, ответил я. – Но сейчас уже поздно об этом говорить. Скажу больше – не в моих правилах обсуждать события, которым не суждено сбыться.

Жак лишь хмыкнул, оставив свое мнение на этот счет при себе.

Таверна «Веселый барсук» встретила меня шумом гремящей посуды, веселым гамом пирующей ватаги купцов, аппетитными ароматам, что доносились из кухни, и кислым пивным духом.

Конец ознакомительного фрагмента.