Фронтовичка
Шрифт:
Марк Анатольевич. Что она с моим Домом культуры делает! Первой степени! Праздновать! Немедленно праздновать! Алексея проводим — и к нам! До утра загудим!
Останавливаются перед дверью Марии, возле которой спит Игорёк.
Галина. Ты где улегся-то? Пьянь.
Марк Анатольевич. С дороги уйди.
Игорёк (просыпается). А у ней милиция.
Алеша. Чё, до сих пор, что ли?
Игорёк. Я
Галина. Чё он несет, Марк?
Марк Анатольевич. Сейчас я во всем разберусь!
Матвей открывает дверь. Все входят в комнату.
Алеша. Что с ней? Что это?
Галина. Машка!.. Мне нельзя на это смотреть, Марк, я беременная… (Выходит за дверь, остается у входа, прислоняется спиной к косяку.)
Игорёк бьет Матвея в висок. Матвей не отвечает на удар.
Алеша. Это же Мария Петровна! Как вы не понимаете! Это Мария Петровна! (Укрывает Марию одеялом, обнимает.)
Игорёк. Пацан, не трогай ничего, не трогай, тебе сказано… Он чё, глухой?
Галина. Хотела я его сразу повесить, когда он тут нарисовался…
Алеша. Мария Петровна, милая, хорошая, посмотри на меня, проснись! Проснись! Это же Мария Петровна…
Марк Анатольевич. Надо звать милицию.
Игорёк. Я мужиков разбужу, мы сходим… Этого попридержите…
Матвей. Я бежать не собираюсь.
Алеша обнимает Марию, плачет.
Марк Анатольевич. Алексей. Тебе нужно идти в военкомат.
Алеша. Я никуда не пойду.
Сцена третья
В Доме культуры имени Розы Люксембург — ремонт. Вахтерша Нина Васильевна перемешивает известь в ведре деревянной палкой, Галина моет пол, три старенькие учительницы прыгают с одной газеты на другую, штукатурят, затирают деревянными мастерками. Зойка закрывает газетами окна. Все в запачканных известью косынках, только Галина с непокрытой головой — ее стриженые поредевшие волосенки скручены на затылке в куцый хвостик. Марк Анатольевич отпустил бороду, в ней засохшая краска. Марк Анатольевич прибивает новый плинтус к прогнившему полу.
По всему Дому культуры летает тополиный пух.
Марк Анатольевич. Форточки закройте — пух лезет!
Галина. Лучше сразу тополя вырубить.
Нина Васильевна. Как закройте! Мы угорим тут!
С улицы входит высокий мужчина в плаще и шляпе. Перед ним взлетает облако тополиного пуха. В руках у мужчины аккордеон.
Галина. Вообще-то
Марк Анатольевич. Да, я сегодня прибил такую табличку…
Мужчина (бормочет, не снимая шляпы). Столь мало значу в вашей жизни, какая разница, в шляпе или без…
Галина. Что?
Марк Анатольевич. Правила есть правила.
Мужчина. Марк Анатольевич, вы меня не узнаете? Я Алексей Груздев. Работал у вас аккомпаниатором.
Марк Анатольевич. Алеша?
Нина Васильевна. Не узнать… Посмотри, Галь…
Галина. На кого там любоваться?
Марк Анатольевич. Ты… Давно отслужил?
Алеша. Да. Нет… Только что с поезда… Служба вся… По музыкальной части больше… Где Мария Петровна?
Марк Анатольевич. Ну и ботинки на тебе! Невозможно, чтобы после службы в таких ботинках… Это не наши?
Алеша. Из командировки привез. (Смеется.) Вроде правительственной награды, что ли, вышло… Мария Петровна где? Я к ней.
Марк Анатольевич. А Мария Петровна уехала. Давно.
Алеша. Как уехала?
Марк Анатольевич. Сразу же, через месяц после суда.
Алеша. Куда уехала?
Марк Анатольевич. Черт ее знает.
Нина Васильевна. Если бы она сама знала, куда она едет! Трезвая, а как будто под хмельком. Легка на подъем. Ну и слава богу. Матвей из лагеря вернется — спокойней спать будет.
Галина. На Дальний Восток она поехала. Завербоваться в строительную бригаду.
Алеша. Куда именно на Дальний Восток?
Галина. Чё, найти думаешь?
Алеша. Как найти?.. Просто поеду… На Дальний Восток…
Хочет сеть на лавку, но Нина Васильевна одергивает его.
Нина Васильевна. Стой! Куда садишься в грязь плащом?
Подстилает газету. Алеша садится.
Алеша. Ла шансон де адьо! Песня прощанья! (Играет.)
Сцена четвертая
Переполненный вагон. Едут штатские и демобилизованные, молодые и старые: все забито людьми, чемоданами, тюками, мешками, узлами, платками, портянками, шинелями, фуфайками. Мария Петровна лущит яйца с другими бабами. На ней гимнастерка, сапоги, волосы коротко острижены. Ее спутницы Светик и Танюха — молодые, но по-мужицки сложены, веселые, но с глубокими морщинами на лбу. Одеты в рабочие куртки, ситцевые блузки и брезентовые штаны. На боковом сиденье старуха в ватнике разматывает и заматывает больные ноги грязными тряпками. Мария изо всех сил всматривается в сумерки за окном.