Фронтовик
Шрифт:
– Почему и нет?
– Отлично, а я тебе заряжающих найду.
Тот начал звонить, да и вообще решать вопросы, и всё решалось довольно быстро. Даже лейтенанта Бородина, того самого, отпустили, вернули документы и личное оружие, тот вошёл в мой экипаж в качестве наводчика. Двух артиллеристов и двух танкистов нашли. Причём, танкист один, как раз мехвод, на «тридцатьчетвёрке» ездил. Боевого опыта нет, тот в танковой школе инструктором был, сержант. «КВ» тоже знает, опыт небольшой, но имеет. Второй был заряжающим на «Т-26», но со специальностью стрелка-радиста обещал справится. Нарушения у них мелкие, отпустили, так что экипаж начал обустраивать в танке, внутреннее освещение работало, подсвечивало, показал где их места, после чего мехвод
Всё у них вышло. Выдал тушёнки десять банок, и трофейный «Вальтер» лейтенанту, и сразу наряды пошли по рукам, и выдали полный боекомплект танка, да ещё на корму взять запас разрешили. Так что час потратили, снаряжали пулемётные диски, снаряды готовили. Бородин в курсе, что из этого орудия нужно ослабленным зарядом стрелять, уже высчитал какой заряд должен быть и уменьшал размеры пороха в них. Так что всё, полная коробочка. Довольно быстро справились. Я и сам пулемётные диски снаряжал, мехвод и стрелок помогали, за час управились. Ну и покатили к нужной деревеньке. Я так и сидел на башне, командуя мехводом, когда отдал приказ:
– Механик, стой! Экипаж, боевая тревога! Фугас в ствол.
Это я прокричал на ухо наводчику, шлемофона нет, а двигатель громко ревел, тот уже передал подчинённым, и орудие начали заряжать. Спустившись вниз, я стал громко говорить, чтобы меня слышали:
– Товарищи бойцы и командиры. В километре от нас стоит группа на привале, в форме нашей Красной Армии. С ними два грузовика. Это диверсанты. Я уже встречался с этой группой, дорога на Сувалки-Белосток, часть прорвалась, остальные уничтожены. Те, кто ушёл, сейчас рядом с нами. Я ночью хорошо вижу, опознал их. Значит, слушайте приказ, эту группу уничтожить. Подходим поближе, пускаем фугас, я выпущу осветительную ракету, у меня есть несколько трофейных, остальных уничтожаем пулеметным огнём. Всё ясно? Да за счёт трофеев экипаж получит личное оружие и имущество. Это всё. Товарищ мехвод, едем прямо и через триста метров съезжаем на полевую дорогу что ведёт к озеру, там диверсанты и расположились, и бьём их. Задачи взять пленных, не ставится.
Всё это мне «Глаз» показал, причём дальше по дороге стационарный пост, да ещё армейский. Сами диверсанты, в этой жизни я с ними не встречался, а в прошлой, вполне. Те ещё хотели командование моей дивизии вырезать, но я их опознал, и не дал. Это те самые. Их там с три десятка будет. Сложно, но я буду корректировать, и остальные бить. Это наводчик и стрелок. Да и на фугас надежда есть, что выведет из строя большую часть. Мы повернули где нужно, тут танк заметно тяжелее пошёл, хоть и полевая дорога, укатанная, но для такой массы мягкая, колеи неглубокие оставлял, но всё же были. Тут похоже кроме телег особо никто и не ездил, грузовики если только, вроде этих двух.
– Механий, стой! Дальше нельзя, увязнем. Наводчику готовность, пускаю ракету. До противника дистанция четыреста метров.
Сам я открыл люк и пустил ракету, да так, чтобы та на парашюте опускалась над стоянкой диверсантов. Там уже тревога стояла, часовой поднял своих, к ним танк едет, да тяжёлый, есть отчего напрячься. Уже собирали вещи, готовились погрузится, бегали, это и осветила ракета. Бородин не торопился, выстрел точный должен быть, от него всё зависит, я ему так и сказал.
–
– скомандовал Бородин, и все открыли рты, я тоже.
Грохнуло, для меня уже привычно, и фугас росчерком достигнув грузовиков, разорвался между ними, повалив один, а второй столкнул взрывной волной в озеро. Диверсантов раскидало. Почти сразу после взрыва снаряда заработали пулемёты. Сначала стрелка, с двухсекундной заминкой, Бородину непривычно было, и наводчика. У него спаренный с орудием. У меня тоже свой пулемёт был, у этого типа машины их три, но смотрел на корму. Тылы я им охранял.
– В камыши двое ушли, в двадцати метрах от тонущей машины, вон шевелятся, уползают по берегу озера.
– Я не достану, в мёртвой зоне!
– крикнул стрелок. Я не слышал, мехвод передал.
– Я вижу их, - подтвердил наводчик, что находился выше, меняя диск на свежий.
Вот так и работали. «Глаз» отлично всё показывал, и я наводил на выживших, где оба пулемётчика всё пулями решетили. Восемьдесят процентов в молоко, но двадцать находили своих жертв. Также видел, что от поста к нам мчится «полуторка». И не бояться ведь. А вдруг мы диверсанты, что захватили танк?
– Чёрт, мы тонем. Почва зыбучая. Прекратить огонь!
– Есть.
– Есть!
– донеслось от пулемётчиков.
– Мехвод, медленно сдаёшь назад, по своим следам пойдём.
Так медленно и катили назад, повезло, не сели, хотя погрузились почти поверх нижних катков, а это много. Метров двести приехали, когда сзади подпёрла «полуторка».
– Товарищ мехвод, стой!
Танк замер, и незнакомый лейтенант, что покинул кабану, быстро забрался на корму. Тот меня видел, я ещё одну осветительную ракету пустил:
– Что происходит?
– спросил тот, крича мне на ухо.
– Диверсанты. Я с ними у Белостока ещё двадцать четвёртого встречался. Две группы было, одна на нас вышла, и была уничтожена, вторая в другую сторону уехала. Только сейчас встретил снова и опознал. Я ночью хорошо вижу.
– Понял. Кто ушёл?
– Точно нет. Их там три десятка было, фугас в центр и пулемётами. Всех поразили, даже кто в камыши ушёл. Если только раненые. И ещё, у меня экипаж из комендатуры Минска, с губы, формировал из тех что нашёл, нужно личное оружие. Я с вами пойду, соберу.
Тот кивнул, и спрыгнул с кормы. Бойцы его уже покинули кузов, около десятка было, машину на обочину и выстроившись цепь у дороги, двинули в сторону стоянки диверсантов. Я же приказал Бородину покинуть танк, как и обоим заряжающим, стрелка-радиста на моё место, шлемофон передал, и тот управляя танком, так задом и повёл его к дороге. Тут на полевой я запретил разворачиваться, засесть можно. Там уже встанут как надо, а мы вчетвером двинули следом за цепью. Да, я фуражку надел, вместо шлемофона. Мы с наводчиком достали личное оружие и несли его в руке. Так, на всякий случай. Плюс у меня осветительная ракета была, постовые о ней знали, сказали, как дадут сигнал, пустить. А пока темно, сблизится незаметно хотят. Сблизились на сто метров, и был дан сигнал, ракета взмыла в небо, и почти сразу выстрел, один из бойцов с поста упал, но остальные плотным огнём погасили проявившую себя огневую точку. Дальше сюрпризов не было. Пока двое перевязывали раненого, тяжёлый, уже «полуторка» подъезжала его забрать, остальные всё осмотрели, ещё пять тел из камышей достали. Выжившие были, один диверсант с перебитыми ногами, на грани сознания плавал, его сразу допрашивать стали, лейтенант и старшина, видимо его зам. Ну и второй, у этого в грудь проникающая, шансов мало, без сознания. А мой экипаж осматривал машины, включая ту, что в озере. Да там только капот погрузился, остальное выше. Вещмешки мы вытаскивали наружу, оружие собирали, я сразу выдал заряжающим два карабина «Мосина», а Бородину «ППД», с боезапасом, их у диверсантов всего четыре было, на остальные руку наложили бойцы с поста. Я возражать не стал, но две кобуры с пистолетами «ТТ», для стрелка и мехвода, забрал, ну и запас патронов.