Фронтовое милосердие
Шрифт:
В конце марта — начале апреля 1942 года я вновь был вызван к И. В. Сталину. У него были В. М. Молотов и Г. М. Маленков.
— Нужно полагать, — сказал Верховный, — что по постановлению ГКО кое-что уже сделано. Что именно, товарищ Смирнов? Как готова военно-медицинская служба к защите войск от особо опасных эпидемических заболеваний?
Возникшее у меня ранее предположение о том, что Сталин не очень-то хотел вникать в детали этого дела, оказалось ошибочным. Он просто вернулся к нему тогда, когда считал, видимо, себя подготовленным к беседе в той степени, какая необходима руководителю государства и Верховному Главнокомандующему.
Прежде чем рассказать о содержании разговора в кабинете И. В. Сталина, хочу коснуться событий, имевших место в 1939 году в Саратовском институте «Микроб» Наркомздрава СССР и в Москве.
В апреле 1939 года в институте «Микроб» было решено сделать прививку живым вакцинным штаммом возбудителя чумы добровольцам из числа научных работников, изучавших
В первых числах декабря 1939 года Берлин вместе со своей лаборанткой провел опыт с заражением в камере животных, привитых чумной вакциной, с целью изучения ее иммунологической эффективности. Организация опыта, о котором не был поставлен в известность даже директор института, не гарантировала безопасности экспериментаторам. Берлин во время этого опыта заразился чумой. 6 декабря, нарушив установленный карантин, он вместе с директором института И. И. Елкиным прибыл в Москву. 7 декабря они докладывали на ученом совете Наркомздрава СССР план научных работ на 1940 год. 8 декабря в газете «Правда» появилась статья под названием «Мужество». В ней говорилось о подвиге ученых, решивших привиться живым вакцинным штаммом возбудителя чумы. Берлин был назван в числе героев. Но 8 декабря он заболел легочной формой чумы, от которой скончался. Как только установили диагноз легочной чумы, были приняты меры по выявлению и изоляции лиц, с которыми Берлин имел контакты. Оперативность в проведении этих мероприятий заслуживала всяческой похвалы, а причины, обусловившие два случая заболевания, — резкого порицания и строгого наказания. Похвала не заставила себя долго ждать, наказания же не последовало: главного виновника возникновения чрезвычайной обстановки Берлина, нарушившего нормы поведения лиц, работающих в противочумных учреждениях, не было в живых. И это как раз привело к недоброжелательному отношению к живому вакцинному штамму, хотя со стороны лишь отдельных известных ученых. В США, Англии, Франции и Индии оно было повсеместным. Из-за боязни реверсии, то есть восстановления болезнетворных свойств у живой вакцины, там предпочитали и даже сейчас предпочитают прививать убитыми вакцинами, эффективность которых в несколько раз ниже, чем живых. Хотя безвредность живой вакцины была доказана в 1939 году ее создателями французскими учеными Жираром и Робином на Мадагаскаре, где они привили 2 миллиона человек, негативное отношение к ней, во многом обязанное событиям в Москве и подкрепленное отсутствием единой концепции по проблеме реверсии живых вакционных штаммов, существовало, и его нужно было преодолеть. Но это не просто было сделать, поскольку такое положение поддерживалось и виднейшими естествоиспытателями.
Заболевание легочной чумой в Москве — случай из ряда вон выходящий. Он не мог не привлечь к себе внимание Сталина. Но об этом позже. Сейчас же пора вернуться к беседе в его кабинете, состоявшейся весной 1942 года. В моей памяти не сохранились предшествовавшие этой беседе внешние моменты. Однако мой рассказ во время беседы, посвященной состоянию дела, учитывал их. Привожу его содержание.
Особо опасные инфекционные заболевания отличаются быстротой заражения больными здоровых, причем воздушным (или аэрогенным) путем. Среди них особое место занимают чума и оспа. Поставить диагноз заболевания, особенно чумой, когда больной еще не опасен для окружающих, затруднительно. Заболевание же чумой обусловливает необходимость розыска лиц, встречающихся с заболевшим, обязательной их изоляции и содержания небольшими группами, что в условиях боевых действий войск является делом крайне сложным и трудновыполнимым. Для этого организация лечения и эвакуации раненых и больных, а также противоэпидемическая защита войск должны соответствовать средствам и методам ведения боевых действий. Организация военно-медицинской службы в этом отношении не вызывает сомнения, а наше советское здравоохранение, так же как и военно-медицинская служба, располагает научными возможностями для совершенствования существующих и разработки новых средств и методов специфической (вакцинной), профилактики и лечения инфекционных заболеваний. Против оспы имеется хорошая вакцина, но нет эффективных средств лечения. Против чумы есть сравнительно эффективные средства лечения, если они применяются при появлении начальных симптомов заболевания, но эти симптомы имеют общий, присущий многим другим болезням характер. В связи с этим на первых порах развития заболевания неизбежны ошибки в сроках начала лечения, запаздывание с изоляцией больных и распространение инфекции. Что же касается убитых вакцин, то их эффективность ничтожно мала. В 1936 году советские ученые получили из Франции вакцинный штамм чумного микроба. Приступив к изучению его безвредности и иммуногенности на лабораторных животных, они убедились в преимуществах живой вакцины перед убитой.
Полученные первые серии живой сухой вакцины были испытаны на 15 добровольцах — научных работниках. Результаты испытаний были хорошие.
Одновременно у нас велись работы по созданию живой вакцины против сибирской язвы. Аэрогенный путь заражения сибирской язвой, имеющей место среди людей, занимающихся скорняжным делом, сильно затрудняет постановку прижизненного диагноза заболевания. Смертность при этой форме заболевания достигает 100 %. Нам были известны работы немцев по распылению бактерий в плане изучения концентрации микробных клеток на различных расстояниях от источника. Все это вызывало необходимость создания эффективной вакцины против сибирской язвы.
Нашему ученому Н. Н. Гинсбургу удалось среди множества исследованных микробных колоний натолкнуться на такую, которая состояла только из так называемых бескапсульных клеток. Однократное введение животным приготовленной из них вакцины вызвало образование мощного иммунитета. Выделенный Гинсбургом штамм получил название СТИ-1. Аналогичным методом отбора бескапсульных вариантов А. Л. Тамарин получил еще один вакцинный штамм. На основе штамма СТИ-1 была разработана технология приготовления вакцины и создано необходимое оборудование для серийного ее производства. В результате этих научных исследований военно-медицинская служба получила возможность вести успешную борьбу с этой тяжелой инфекцией, поражающей людей и животных. Успешно использованный принцип получения вакцинных штаммов методом отбора имеет фундаментальное значение. Полученные на этом пути положительные результаты свидетельствуют о неоднородности микробных популяций и принципиальной возможности выделения из них хороших живых вакцин, обладающих полной безвредностью и большой защитной силой.
Советские ученые Н. А. Гайский и Б. Я. Эльберт в 1942 году разработали и технологию приготовления живой противотуляремийной вакцины на основе вакцинного штамма № 15, полученного Н. А. Гайским. Вакцина нам очень пригодилась.
Что же касается холеры, также представляющей опасность для войск действующей армии, то наши ученые Н. И. Александров и Н. Е. Гефен закончили разработку химической поливакцины, содержащей в числе сети компонентов и противохолерный. Эта вакцина создана против группы возбудителей кишечных заболеваний. Ее преимущество заключалось в однократности введения по сравнению с убитой тривакциной против брюшного тифа и паратифов А и Б, которая требует троекратной прививки, физически неосуществимой в условиях маневренной войны. Но тривакцина, в отличие от поливакцины, проверена на практике. Она достаточно эффективна. Существующая убитая моновакцина против холеры обладает слабым профилактическим действием.
В ходе беседы И. В. Сталин задал мне вопросы, касавшиеся главным образом уточнения отдельных положений. Разговор не имел официального характера и длился около полутора часов. Закончился он указанием Сталина вызвать двух ученых, непосредственно работавших в этой области, и доложить ему, как только они будут готовы к встрече.
Время на подготовку потребовалось незначительное. После моего звонка мы через день-два встретились в кабинете у Сталина, где присутствовали Молотов и Маленков. Предметом разговора были те же вопросы. Беседа закончилась предложением Сталина наградить группу ученых за создание вакцин, что вскоре было сделано и встречено с большой радостью. Однако мое высказывание, на сей раз в виде пожелания, о необходимости привить живой вакциной против чумы работников инфекционных полевых подвижных госпиталей (ИППГ) не встретило ни одобрения, ни запрещения и не послужило предметом обсуждения.
Возвратившись в управление, я поделился своими размышлениями по этому важному для нас вопросу с комиссаром управления полковым комиссаром М. И. Редькиным. Михаил Иванович был человек уважаемый среди нас, работников управления. Корректный и ровный со всеми в обращении, он отличался особым вниманием к людям, к вопросам, которые они выдвигали по работе. Он умел слушать и взвешивать все «за» и «против» и там, где дело требовало решения, не проявлял колебаний. Так он отнесся и к моему предложению подписать указание начальникам медицинской службы фронтов о выводе в тыл по одному ИППГ. Личный состав этих госпиталей, прежде чем привиться, должен был пройти осмотр с целью выявления противопоказаний к прививкам. В осмотре принимали участие ученые, разработавшие вакцину, они же и прививали. Прививки, как и следовало ожидать, прошли успешно.
При очередной встрече со Сталиным я доложил ему об успешных результатах прививок живой противочумной вакциной, на что последовал его краткий, но доброжелательный ответ: «Вот и хорошо». Ответ послужил вакцине путевкой в жизнь, а мне как руководителю медицинской службы — своего рода назиданием. В вопросах, где медицинская компетенция является единственным основанием и для принятия решения и для несения ответственности за его научную обоснованность и практическую необходимость, не следует прятаться за спину старшего начальника, а тем более руководителя партии и государства.