Фронтовой санбат
Шрифт:
Закончив разгром белогвардейщины, мы приступили к мирному строительству. На наших глазах за эти годы небольшой Царицын вырос в гигантский город Сталинград. Десятки новых фабрик и заводов, школы, больницы, театры, клубы появились в городе. Всё это давало возможность радостно жить и работать. Каждый из нас гордился тем, что он живёт и работает в городе Сталина, и мы, бывшие защитники Царицына, радовались и гордились, что кровь, обильно пролитая нашими товарищами, не пропала даром. Вот почему сейчас, когда сотни вражеских стервятников рыщут над нашим родным городом, когда тысячи снарядов и бомб рвутся в стенах построенных нами фабрик и заводов, когда под обломками домов гибнут наши жены и дети, – мы, защитники
Не сдавайте врагу наш любимый город! Любой ценой защитите город Сталина! Бейтесь так, чтобы слава о вас, как и о защитниках Царицына, звенела в веках! Помните, дорогие друзья, помните, наши сыновья и дочери, народ не забудет ваших имен. Не забудет имен тех, кто героически сражался за счастье народное, кто, не щадя своих сил и жизни, защищал город Сталина.
Мы глубоко уверены, что стоит вам напрячь все силы, и враг будет разбит. Русский богатырь может и должен разбить вшивого немецкого фрица. Помните, что сердца всего советского народа сейчас бьются вместе с вашими героическими сердцами, мысли всех советских людей вместе с вами. Весь советский народ беззаветно верит в то, что вы отстоите город Сталина. Ваша победа будет победой всех советских людей.
Народ требует от вас, чтобы вы не щадили фашистской сволочи. Нет такой цены, которой бы могли искупить фашистские гады свои издевательства над русскими людьми. Обороняясь, одновременно наступайте. Не ждите, когда фашисты придут к вам, разыскивайте их в каждом доме, в каждом окне, в каждом подвале и уничтожайте, как бешеных собак. Помните, что каждый убитый фриц, каждый подбитый танк или орудие приближают день нашей победы.
Тверже боевой шаг, товарищи! Крепче сжимайте оружие в руках, больше ненависти в сердцах к фашистским мерзавцам – и вы победите!
Под руководством Сталина победили защитники Царицына. Под руководством Сталина победят и защитники Сталинграда!»
– Сильное обращение! – сказал Саша Воронов.
– Могучие слова! – прибавил Фокин.
Звонко прозвучал голос Маши Зиминой:
– Давайте поклянёмся выполнить всё, о чём просят нас ветераны. Хоть мы и не в Сталинграде, но и от нас зависит его оборона…
Командир батальона военврач 2-го ранга Кирилов вышел на середину хаты и сказал:
– В одном ты, Маша, ошиблась?
– В чём? – с некоторым даже испугам спросила Зимина.
– В том, что мы не в Сталинграде. Считайте, что мы уже в городе. Получен приказ о передислокации дивизии в Сталинград, в состав шестьдесят второй армии генерала Чуйкова.
Вот уж не думали не гадали воины-десантники, что придётся им не наводить ужас на врага смелыми операциями в его тылу, вынуждая писать на всех дорогах тревожные объявления: «Осторожно! Русские парашютисты», а самим отходить под натиском врага, стараясь не попасть в окружение, то есть оказаться в тылу у немцев уже в совершенно иной обстановке и ином качестве.
Но что же произошло? Пора найти ответ на этот вопрос…
От Царицына до Сталинграда. Цена двух предательств
Весну 1942 года встречали с надеждами. Завершалось наступление советских войск под Москвой. Непосредственная опасность захвата столицы была отведена. От летнего периода ждали новых побед, новых успехов.
Ещё ранней весной в Ставке прошли серьёзный совещания, на которых тщательно обсуждались планы летней кампании. Радужные и бравурные заявления некоторых командующих Сталин выслушивать выслушивал, но не спешил соглашаться с тем, что настал период побед и только побед. Он понимал, что враг остаётся достаточно сильным и шапкозакидательские настроения более чем вредны. Только ли шапкозакидательские? Много этакой болтовни слышал он в восемнадцатом в Царицыне,
Сталин не спешил проводить параллели, но не спешил и выкладывать свои собственные планы, не спешил обнародовать и сокровенные мысли. А думал он о том, как не допустить повторного наступления немцев на Москву, как заставить Гитлера и его генералов сменить направление главного удара, а что такой главный удар планируется, он, конечно, предполагал. Потому-то, выслушивая предложения командующих, интересовался главным образом реальными возможностями фронтов.
Сталин ожидал, что Гитлер обязательно предпримет удар на юге, поскольку ему крайне необходимо получить Бакинскую и Грозненскую нефть. Предполагал он и то, что враг попытается перерезать главную артерию страны. Где? В Сталинграде или выше по течению? Ведь именно по Волге на протяжении всего судоходного периода доставлялась нефть в центральные районы страны, да и не только нефть. Доставлялось и продовольствие.
Сталинград! Сталин понимал сколь огромно его значение в силу того, что расположен город на стратегически важном направлении действий. Он не просто понимал это, он сам лично прочувствовал в годы гражданской войны.
Тогда тоже всё начиналось в начале лета.
6 июня 1918 года Сталин прибыл в Царицын с мандатом Ленина, в котором значилось:
«Член Совета Народных Комиссаров, Народный Комиссар Иосиф Виссарионович СТАЛИН, назначается Советом Народных Комиссаров общим руководителем продовольственного дела на юге России, облеченным чрезвычайными правами. Местные и областные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники отрядов, железнодорожные организации и начальники станций, организации торгового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары обязываются исполнять распоряжения товарища СТАЛИНА. Председатель Совета Народных Комиссаров. В. Ульянов (Ленин)».
Позади были московские тревоги – срочный вызов к Ленину, рассказ о сложной обстановке с продовольствием в Москве, в Петрограде, да и во всей центральной России. Это для Сталина новостью не было. А вот то, что слишком медленно осуществляется доставка этого продовольствия из южных районов России, Ленин подчеркнул особо. Это ведь тоже не случайно. Действовали силы, стремящиеся задушить молодую Советскую республику. Ленин предложил немедленно выехать в Царицын, как в ключевой пункт продовольственного дела. В Москве разговор шёл только о продовольствии. Задач военного характера Ленин перед Сталиным не ставил, поскольку Сталин был комиссаром по делам национальностей, а эта должность слишком далека от вопросов армейских. Но ведь и продовольственные вопросы не входили в круг обязанностей комиссара по делам национальностей.
Сталин понимал, что Ленин именно его направил в Царицын не случайно. На Царицынском направлении назревали события серьёзные. Поступали данные о том, что белогвардейские формирования Дона стремятся соединиться с силами белого движения за Уралом и с чехословацким корпусом, который теми, кто готовил крушение империи, намеренно был направлен в Сибирь, якобы, для того, чтобы перебросить в Чехословакию через два океана. Не самый, мягко говоря, удобный маршрут. И оказался корпус к началу гражданской войны растянутым по железнодорожным станциям Транссиба, которые тут же и захватил, действуя в интересах прежде всего Соединённых штатов, а потом уже белого движения. Жаждали сломить советскую власть оренбургские и уральские белоказаки.