Фростпанк
Шрифт:
Слухи и сплетни постепенно заполняли копилку знания своими медяками. Каждый третий или четвертый шепоток касался "Лондонцев", утверждая, что они не так уж и медленно убеждают других покинуть город. Так что он ждал, призывая себя к терпению. Ежедневно выслушивал он всплывающие на поверхность истории, которые повествовали об иссушающей болезни, терзавшей некоторых горожан, о трагических случайностях, подстерегавших всех, кто решался сопротивляться власти зимы.
Биф даже сейчас слышал как некоторые тихо шепчутся,
«Но ведь я не диктатор, народ выбрал меня сам», — рассуждал он. — «Мой долг оправдать их надежды, даже если спасение требует суровых решений».
Старина Бор присмотрит за городом. А пока кое-кто будет гнить в тюрьме, у губернатора будет немного времени продумать следующие шаги.
Но сейчас к Бифу пробирался по снегу бригадир участка. Мужчина был явно чем-то встревожен.
— Губернатор, сэр, там, у конвейера…
— В чем дело?
– ответил Биф, почесывая нос.
— Там, Лесли, сэр…
Биф бросил мешок с углём и поторопился следом за бригадиром.
Лесли лежал на снегу, а другие рабочие толпились вокруг него.
— Разойдитесь, черт бы вас побрал! Что с ним?
— Он… Он мёртв, сэр, — произнес Бик скорбным тоном, щупая пульс. — Сердце не выдержало.
Биф отлично знал каждого, кто проделал с ним исполинский путь от самого Лондона. Лесли был из тех стариков, кто подстегивал молодых сражаться ни смотря на все ужасы нового Ледникового периода. О был из тех, кто пережил ирландское восстание, которое было подавлено английскими войсками. Всю свою жизнь он сражался…
"И сегодня, после стольких битв, ты умер от какого-то сердца?"
— Отнесите тело на кладбище, — холодно произнес Биф. — Мы найдем время, чтобы попрощаться с ним. Но сейчас, все должны вернуться к работе.
Когда Лесли погрузили на носилки и понесли на кладбище, Биф увидел на лицах шахтеров всю палитру тревоги и ужаса. Он хотел уже вернуться к работе, как кто-то схватил его за руку.
— Это только начало!
Бик Суотсон стоял рядом с ним, страшный, худой как скелет, возвышающийся как большое безлистное дерево. От него разило потом и страхом.
— Чарли был прав! Место того, чтобы спасаться на юге, мы остались в морозном аду. Он прав, так? Мы ведь все умрем здесь?
Биф резким движением освободил свою руку.
— Возвращайся к работе, — холодно произнес он. — У нас нет времени на обсуждение бесполезных вещей.
— И что ты сделаешь, а? Что ты сделаешь, Биф? Посадишь меня рядом с Чарли в клетку? Люди выдохлись! А ты все позволяешь лишним ртам…
Молниеносный хук с лева заставил Бика заткнуться. Вскинув руки он упал на снег, а Биф навис над ним и придавил ногой к земле. Никто не решился вмешаться.
— Послушай меня! Послушай меня внимательно, маленькое дерьмо! За моей спиной сотни
Биф убрал ногу с груди испуганного Бика и обратился ко всем.
— У нас нет времени на страх и отчаяние! Каждая потраченная минута это чья-то жизнь. Каждый потраченный день это — жизнь всего города! Подбивая друг друга на бунт вы лишаете себя этой жизни. Ты лишаешь жизни других, Бик. И если потребуется, я не просто закрою тебя в клетке, но и убью. Ты меня понял? Отлично!
Возвращаясь к брошенному мешку с углем, Биф понимал — это только начало. Он чувствовал, как лидерство быстро превращало его в одинокого и злого человека. Постепенно он научился видеть в лицах людей мужество и страх. И как бы ему не была противна эта мысль — Лесли помог ему увидеть куда больше, чем подозрения и долгие допросы… Они согласятся с ним.
«В Пустоши нет надежды на спасение! Нет ее и в Лондоне!»
— Губернатор!
Биф давно стал относился к Альфреду как к сыну.
— Что случилось, Альфред? Почему ты не в приюте?
— У парового лифта люди, сэр! Там братья Стьюи и раненная девочка!
— Так-так… И что тут у нас? — произнес Олбрайт толкая шлюзовую дверь.
Каннибалы в испуге застыли, но увидев лишь двоих англичан тут же схватились за стволы.
— Саксы? — удивился рябой все так же вяло и равнодушно. Он бросил разделочный нож и уставился на непрошеных гостей.
— Из города неподалеку, — ответил Олбрайт, стараясь скрыть свое отвращение. — Мы пришли за ядрами. Мы знаем, что они у вас есть.
— Оу… — протянул рябой. — Паровые ядра? Верно… Верно…
— Дредноут окружен, — сказал Хэнс. — Кровь нам ни к чему, поэтому, мы предлагаем договориться мирно.
— Мирно! — воскликнул рябой и расстегнул кобуру на поясе. — Так значит в Англии тоже принято врываться и требовать что-либо с револьверами в руках? Я думал это свойственно нам — американцам! Не так ли, парни?
Банда захихикала и повскакивала со своих мест. Ублюдки кажется слишком быстро пришли в себя и Олбрайту показалось, что их доводы были не весьма убедительными.
Предводитель каннибалов ухмыльнулся и небрежно пригрозил Олбрайту пальцем.
— Я знаю, что вы одни; я знаю, что нас больше; но ты храбрый парень. И знаешь что… — рябой вдруг призадумался. — Я отдам тебе их. Да! Только мы заключим с тобой сделку, крутой парень!
— О чем это ты?
— По всей видимости Пустошь вновь накроет буря. Нам вряд ли удастся пережить её в этот раз… Поэтому, вы отведете нас в ваш город.
Чушь! Олбрайт не засмеялся - хотя бы потому, что разделял опасения Рябого, но он не собирался их озвучивать.