Фьюри
Шрифт:
Элли отступила еще на шаг и врезалась в стену. Между ними не осталось свободного пространства.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я даже не знаю, что сказать. Я знаю, что большинство твоих генов человеческие и не понимаю твоей позиции. Мы оба люди.
– Большую часть жизни я провел в лаборатории. – Его руки прижались к стене по обе стороны от плеч Элли. Фьюри зажал ее между грудью и руками, не прикасаясь.
– Я представляю. – Она не могла оторвать взгляда от его красивого лица, нависающее так близко к ней. Элли вдохнула его
– Над нами проводили эксперименты, изменяли, и проводили тесты, – прорычал он. – Мы продолжаем узнавать что-то новое о своих телах, и о том с ними сделали. Мы не настолько люди, чтобы когда-нибудь поверить, что можем ими стать. У нас слишком много генов от животных. Некоторые изменения ты можешь увидеть, глядя на нас, но большинство из них внутри нас, в нашем ДНК. Я беспокоюсь, что узнав, как много во мне не от человека, тебя это испугает. – Фьюри помолчал. – Это могло бы напугать большинство людей, если бы они поняли, что мы прятались в надежде, вписаться в их общество. Мы хотим жить в мире, надеясь, что нас примут и что враждебные группы оставят нас в покое.
Элли взглянула на него с любопытством.
– ДНК какого животного в тебе? – это точно не рычание. Он рычит постоянно или может только на меня.
Фьюри колебался.
– Я просто не совсем человек. Не хочу вдаваться в подробности. Хотя, мы очень отличаемся от людей. У нас никогда не было родителей, и если, когда-то были, мы никогда не встречались с ними. Записи об этом отсутствовали, поэтому мы решили, что их специально уничтожили. Наше детство прошло совершенно по-разному. Настолько, что у нас очень мало общего.
– Каким было твое детство?
Он сжал челюсти.
– Я помню, что постоянно боялся и находился взаперти. Помню темноту, что пугала и затем боль. Они связывали меня и кололи теми чертовыми иглами. Я помню…, – прошипел он, – что боль и угнетение были спутниками моего детства.
Элли на глаза навернулись слезы. Она потянулась, и не думая, положила открытую ладонь на его руку.
– Мне так жаль, – произнесла она, желая его успокоить.
Он закрыл глаза, сделал длинный, глубокий вдох, и снова их открыл.
– Они изменили меня. Я помню, как испытал шок, когда молочные зубы выпали, а выросли новые – длиннее и острее. У меня не было зеркала, но я мог чувствовать разницу. Мог ощущать свое лицо, зная, что не похож на техников или врачей. К моменту полового созревания, я был уже достаточно мускулист, потому что они меня пичкали какими-то препаратами, чтобы изменить моё тело. Я знал, что полностью здоров, и мое тело изменилось, но они продолжали давать мне разные препараты не переставая.
– Фьюри, мне очень жаль, – она погладила его по руке. – Они не имели права творить подобное.
– Я знаю. Немного успокаивает тот факт, что они создали препараты, помогающие больным людям, когда болезненные воспоминания преследуют меня. Сейчас есть целые группы
Он не закончил предложения, его губы сжались в плотную линию.
– Я не виню тебя за ненависть к работникам Мерсил. Разве тот факт, что из всего этого получилось что-то хорошее, не помогает справиться с яростью?
– Нет, – тихо прорычал он. – Может быть. Я не знаю. Я ненавижу то, что они сделали с нами.
– Я тоже. Ты собирался рассказать про то, что видел только людей до тех пор, пока…? А затем остановился.
Фьюри наблюдал за ней какое-то время сузив тёмные глаза, а затем прочистил горло и продолжил:
– Пока они не привели женщину в мою клетку. Она была из Новых Видов. Впервые я увидел кого-то, похожего на меня. Они хотели посмотреть, будем ли мы размножаться. – Фьюри не смотрел Элли в лицо, вместо этого уставился на стену, не отрывая глаз. – Иногда они принуждали нас быть вместе, но это не работало. Мы были неспособны произвести потомство, – его челюсть напряглась, прежде чем он снова встретился с ней взглядом. – И я рад. Мы не хотели, чтобы они добились успеха, не хотели обрекать новую жизнь на этот ад.
Элли прикусила губу и перестала заламывать руки.
– Я кое-что слышала об этом от женщин, – призналась она.- Не справедливо, что тебе пришлось всё это пережить. Их действия были неправильными, да и сами они полны жестокости. Таких людей я называю полными идиотами без крупицы интеллекта, или сострадания.
Он искал ее глаза, всматриваясь в них с особым вниманием.
– Ты боишься меня, Элли?
Она замялась.
– Да, когда ты злишься. Хотя, откровенно говоря, такой крупный мужчина как ты испугал бы меня в независимости от своей ДНК.
Его тело расслабилось, напряжение спало.
– Я не хотел ранить тебя на своей кровати, поцарапав до крови.
Элли не ожидала, что Фьюри скажет такое. Она выдохнула воздух, который до этого задерживала. Её сердцебиение ускорилось, и она заставила себя успокоиться. Фьюри тихо наблюдал за ней.
– Я верю тебе.
– Я бы никогда тебя не поранил, если бы они не изменили мое тело. У меня бы тогда не было острых зубов.
Элли не знала, что сказать. Она сглотнула скопившийся в горле комок