G.O.G.R.

Евтушенко Анна

Взяв большой мешок, Гойденко отправился на «охоту».

Это был старинный, посеревший от времени трёхэтажный особняк. С башенками и колоннами на готический манер, покрытый статуями и редкостной лепниной, он считался памятником архитектуры. Забор вокруг особняка давно рухнул и валялся булыжниками. Яблоневый сад одичал, зарос высоченными сорняками, и яблоки в нём уже много лет созревали мелкими и кислыми.

Поднявшись по выбитым и стёртым ступенькам, тракторист зашёл в дом. Походил, посмотрел. Нашёл разрушающуюся печку. «Хорошие кирпичики! – обрадовался Гойденко. – А главное – ничьи! Сейчас натаскаю себе – и курятник починю,

и в сенях дыры заделаю!» Тракторист раскрыл мешок, сел на корточки и начал отбирать более, или менее целые кирпичи. Но целые кирпичи быстро закончились. Тогда Гойденко принялся специально прихваченной для этого фомкой отковыривать кирпичи прямо от печки. Работа была не из лёгких, и тракторист быстро вспотел.

– Эй! – вдруг кто-то тихо его окликнул.

Гойденко вздрогнул.

– Кто здесь? – спросил он и угрожающе поднял фомку.

– Посмотри направо! – сказал тот же голос.

Тракторист тупо уставился в темноту. Глаза различили чей-то смутный силуэт.

– Ты кто?! – уже уверенно и с угрозой крикнул Гойденко и взмахнул фомкой.

На этот раз ничего не ответили. Человек просто вышел на свет. Тракторист видел его впервые. Это был высокий широкоплечий мужчина совершенно не деревенского вида. И одет он был тоже не по-деревенски. Его чёрные брюки были аккуратно выглажены, с ровными острыми стрелками – не то, что гойденковские шаровары, мызганные-перемызганные, да пузыри на коленках! Рубашка на незнакомце была тоже чёрная, а воротник расстёгнут так, что можно было видеть золотую цепочку, которая висела у него на шее. Человек слегка улыбнулся – то ли Гойденко, то ли каким-то своим мыслям (второе было очевиднее).

– Да ты хочешь забрать мои кирпичи! – догадался тракторист и замахнулся фомкой из-за головы. – Если подойдёшь на шаг – так огрею – своих не узнаешь, грабитель!

– Не нужны мне твои кирпичи, – спокойно ответил неизвестный. – А если бы и понадобились, я отобрал бы их у тебя, как игрушку у ребёнка – и железяка бы твоя не помогла!

Гойденко испугали эти слова. Тракторист отступил на несколько шагов, закрывая собой мешок с кирпичами и держа своё «оружие» наизготовку.

– Ты, вообще, кто такой? – спросил Гойденко. – Что-то я тебя тут раньше не видел!

– И не увидел бы, если бы я сам не захотел тебя увидеть, – ответил незнакомый. – Я – хозяин этого дома.

Человек переступил через грудку кирпичных осколков и подошёл совсем близко к Гойденко. От него пахло дорогим парфюмом. Тракторист смотрел на незнакомца снизу вверх, потому что тот был выше него, чуть ли не на целую голову.

– Твой дом? – крикнул Гойденко, в упор разглядывая собеседника и готовый в любой момент стукнуть его фомкой. – А, ты хочешь словить меня и сдать Зайцеву? Ничего не выйдет, стукач!

– «Словить» – хочу, – насмешливо сказал незнакомец. – А вот сдавать никому не собираюсь. Ты мне самому нужен.

Внезапная догадка огорошила тракториста и заставила прямо отскочить назад. Подняв над головой фомку, «герой» был готов пустить её в ход.

– Ч-чёрт… – заикаясь, промямлил Гойденко.

Как только тракторист озвучил свою догадку, остатки храбрости напрочь покинули его. Гойденко выронил «оружие» и беспорядочно, в разные стороны, крестясь, завопил:

– Изыйди, демон!!!

– Да не чёрт я, – всё с таким же пугающим спокойствием возразил незнакомый. – Хватит мотать руками, а лучше успокойся и послушай, что я тебе скажу.

Гойденко

перестал креститься и захлопал глазами.

– Как это – не чёрт? – удивился он. – В этом доме один хозяин – чёрт!

– Эх ты, темнота – друг молодёжи… – покачал головой человек и уселся прямо на пыльные остатки печки.

Гойденко начал суетливо завязывать мешок, пытаясь спрятать его куда-нибудь с глаз долой.

– Да ты не мельтеши, а садись и слушай! – прикрикнул незнакомый.

Гойденко сел прямо на мешок. Однако фомки из рук не выпускал.

– Так говоришь, не чёрт? – спросил он, косясь на собеседника одним глазом.

– Слушай, надоел ты мне своими чертями! – рассердился незнакомый. – Чертей не бывает.

– А я вам зачем? – спросил тракторист.

– Мне просто нужен человек, вроде тебя – хитрый и брехливый, что бы за этой деревенькой наблюдать: кто приезжает, на сколько, чего нужно и так далее – понял? – незнакомый посмотрел на Гойденко, хищновато улыбаясь и прищурив правый глаз. – Денег дам, сколько захочешь!

Тракторист расцвёл.

– Ну, за деньги я на всё готов! – выпалил он. – А кто же ты всё-таки такой, а?

– Не всё сразу, – ответил незнакомый. – Приходи сюда завтра, часа в четыре.

– Хорошо! – радостно ответил тракторист. – А…

Но собеседник пропал. Как сидел на печке, так и пропал. И ещё Гойденко заметил что-то вроде тени, которая в одну секунду шмыгнула куда-то в сторону и исчезла.

– А! – крикнул тракторист и зажал себе рот рукой. – Чур-чур-чур меня! – он начал махать руками, пытаясь перекреститься, и невольно грыз ногти. – Сгинь, нечистый! – по-мышиному запищал Гойденко. – Как пить дать, чёрт был – волкулак! – к горлу подкатил страх. – А глаза-то, какие были, а зубы! А если съест он меня завтра?! А?!

И тракторист сначала попятился, а потом без оглядки побежал прочь из дома – даже кирпичи не взял!

Весь остаток дня Гойденко просидел дома, закрывшись на все замки. Даже не пошёл в пивную. И в домино вечером играть не вышел. Про курятник и думать забыл: какой тут курятник, когда чёрту душу продал! Ночью спал плохо: всё время снились рогатые черти, которые кушали людей, смачно похрюкивая при этом рылами. Тракторист вскакивал с криками, когда черти во сне пытались скушать его самого. В пять часов утра Гойденко вскочил в последний раз и решил больше спать не ложиться. Весь день мучился, раздумывая, идти ему, или нет. Инстинкт самосохранения просто орал: «Не смей», а вот жадность (ведь «чёрт» предлагал деньги) говорила, что нужно обязательно пойти. Так, или иначе, но победила жадность. Алчный тракторист, хоть и без особого рвения, но точно в половине четвёртого вечера покинул свою избёнку и отправился в гопниковский особняк. Инстинкт самосохранения тоже не остался в стороне: Гойденко взял с собой топор и вилы. Топор повесил на пояс, а вилы просто так понёс в руке.

И неизвестно, дошёл он до чёртового логова, или на полпути повернул назад, но с тех пор ходил верхнелягушинский тракторист какой-то странный. Пить бросил. Все свои запасы водки мужикам задаром раздал. «Не нужны они мне больше!» – говорит. А работать и вовсе перестал. Будто ждёт, что сейчас на него с неба деньги посыплются. Раньше Гойденко был не шибко общительный. Но теперь сразу же завязывал пылкую дружбу с каждым, кто за чем-либо приезжал в Лягуши. Частенько уходил за кирпичами, но возвращался, обычно, налегке.