Габриэль
Шрифт:
– Кто вам сказал, что всё это закончилось? – громко произнес, входя в гостиную, Джеймс, – ничего ещё не закончилось. История только начинается, – Джеймс весело рассмеялся, – никогда не лишайте богов чувства юмора. Это единственное, чего они не прощают…
Габриэль сидел у себя в кабинете и с любопытством разглядывал шкатулку, где хранился его пропуск в другую, неизвестно что приготовившую ему жизнь. Это был его персональный пропуск в неизвестность, которым
Открой он шкатулку, и…
Габриэль всегда с настороженностью относился к самоубийцам, которых удавалось спасти. Он совершенно искренне считал, что попытка свести счеты с жизнью – это удел законченных оптимистов, которые непонятно почему вдруг решили, что там, после смерти, им будет не хуже, чем здесь. Привыкший всегда бороться до конца, он не одобрял этого шага, за исключением тех случаев, когда альтернативой была мучительная смерть от пыток. Во всех остальных случаях всегда надо искать выход, и если нет главного, возможно, есть запасной. В любом случае борьба дает больше шансов на победу, чем признание поражения.
Именно сходство с самоубийством было для Габриэля тем барьером, который ему предстояло преодолеть, чтобы открыть шкатулку и посмотреть, наконец, на зеркало или в зеркало. Однако это не было самоубийством, как не был самоубийством переезд в другой город или страну. Правда, Габриэль не знал, куда судьба закинет его на этот раз.
С того дня, когда Анна Лестер сделала своё публичное признание, прошло два года.
Неизвестно, как бы дальше развивались события, если бы не эффектное появление Джеймса в самый драматичный момент действия. Джеймс был единственным, кто знал, где и когда ему надо оказаться, и что при этом делать. Иногда Габриэль начинал даже думать, что именно Джеймс для чего-то и устраивает все эти неприятности, но он быстро отмахивался от этих мыслей.
– Что вы собираетесь с этим делать? – громко спросил Джеймс тогда после того, как были высказаны взаимные обвинения, выпиты лечебные порции виски, а дамы очнулись от обмороков. Убедившись, что ни у кого нет ответов, он продолжил: – Сейчас вы можете ещё глубже погрязнуть в спорах и обвинениях, но это вам не даст ничего, кроме новых, ещё более серьёзных проблем, – он говорил, и его голос оказывал гипнотический эффект на присутствующих. – В любом случае решать вам, господа. Я лишь хочу спросить, что будет, когда свет узнает, что герцог Корнуэльский оказался похитителем сына своего лучшего друга, тогда как его внебрачного ребёнка воспитывали совершенно чужие люди? Кто станет наследником герцога? И как отнесутся к появлению новоиспеченного графа?
– Он прав, – согласился с Джеймсом Габриэль, – это не должно выйти за пределы этой комнаты.
– Она же первая побежит рассказывать
– За меня можете не волноваться. Гарантией моего молчания будет та тень, которая упадет на репутацию Джека, если всё вдруг будет раскрыто.
– Похоже, что нам ничего не остается, как и дальше играть привычные роли, – сказала Кэт, приходя в себя, – но ведь это ужасно!
С тех пор пролетело два года. Элиза все-таки вышла замуж за Джека, который оказался вполне приличным молодым человеком. По крайней мере, Габриэлю он понравился. Несмотря на былые размолвки, они очень быстро сошлись характерами с Ричардом, чья свадьба была тоже не за горами. Месяца три назад он познакомился с одной очаровательной девушкой, и неделю назад объявил о своей помолвке.
Артур с Жозефиной вернулись во Францию, получив перед этим прощение Мак-Розов.
Шесть месяцев назад умерла Кэт. Её сердце не выдержало всех испытаний судьбы.
После похорон Элиза с Джеком переехали жить в столицу, Ричард уехал к себе в замок. В последнее время он был неразлучен с невестой, жившей в паре часов езды от Корнуэльских владений.
Габриэль остался вдвоём с Паркером. И вот теперь он понял: пора.
Он написал всем прощальные письма: Артуру, Элизе, Ричарду и ещё паре друзей, заплатил жалованье Паркеру за год вперёд, сделал последние деловые распоряжения.
«Кто вам сказал, что всё это закончилось? Ничего ещё не закончилось. История только начинается. Никогда не лишайте богов чувства юмора. Это единственное, чего они не прощают», – вспомнил Габриэль слова Джеймса.
– Пора, – сказал он себе вслух и открыл ларец.
Зеркало его разочаровало. Это была небольшая прямоугольная пластина из серого, местами почерневшего от времени металла размером 10 на 15 сантиметров. Ни оправы, ни украшений на нём не было.
– Никогда бы не подумал, что из-за этого куска железа мог начаться весь этот сыр-бор, – сказал Габриэль и радостно рассмеялся. Впереди его ждала новая, полная приключений и тайн жизнь.
Габриэль посмотрел в зеркало. Вместо своего отражения он увидел весь тот путь, который уже прошёл, и который ему предстояло пройти. Это действительно было долгое путешествие через пространство и время, через целые эпохи. Путь описывал петлю Мёбиуса. А через мгновение появилось лицо. Оно, скорее, походило на грубо изготовленную маску. Впереди предстояло ещё много работы, но это уже было лицо, его лицо, добытое им в сражении чуть ли не со всем миром.
Габриэль улыбнулся своему отражению, и время расступилось перед ним.