Гадёныш

Манаева Ирина

Я согласилась с ним. Только видел бы он то, что видела я, и снова страх пошел по коже паучьими лапками. Я достала влажные салфетки и вытерла ребенку руки.

– Зачем ты трогал дедушку? – заглянула в карие глаза.

– Нельзя? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не нужно было. Но как ты понял, что там кто-то лежит? Это же ты открыл ему лицо?

– Я просто знал, что он там.

– Откуда?

Митя лишь пожал плечами.

– Он же мертвый, зачем папа обманывает?

Его глаза глядели прямо в мои, он казался таким взрослым. Но откуда он может знать подобные вещи? Я не говорила с ним на такие темы, рано, в детский сад не ходит, не думаю, что другие дети обсуждали подобное. Мне было

жутко и немного неловко. Я не обманываю своего сына, всегда стараюсь говорить правду, чтобы он мне доверял, а тут решила уберечь, но вышло по-дурацки.

– Откуда ты вообще знаешь, что такое «мертв?»

– Ты говорила.

– Неправда!

– Правда, ты сама рассказывала.

– Глеб, ты слышишь?

– Что? – Глеб совершенно не слушал, прокручивая в памяти инцидент.

– Да ничего, – я решила не вмешивать мужа в подобное.

Вопросов было все больше, я пыталась вспомнить, в какой момент могла говорить о подобном с Митей, но ничего на ум не приходило. Что с моей памятью? Можно обозвать ее девичьей, но дело принимало серьезные обороты. Или же ребенок врет. Оставшуюся часть пути мы все молчали, поездка не удалась по всем фронтам.

Глава 3

Понедельник. День третий

Мне всегда снились яркие сюжетные сны, словно я смотрю интересный фильм со своим участием. В большей степени это были ужасы и никогда – комедии. Я сражалась со своими внутренними монстрами, выползающими ночью в виде апокалипсиса, восставших машин, маньяков, нацистов, титанов, пожирающих людей. Чувства были реальными, я могла ощущать боль, страх, горечь, даже осязать, как входит острие ножа в живот преследовавшего, протыкая его по семь-восемь раз. Я могла убить, но лишь во сне, и это мне не приносило удовольствия, я просто защищалась. Говорит ли это о том, что я могу сделать подобное в реальности? Могли ли мои сны шагнуть за грань, где им нет места?

Я снова искала помощь в интернете, все тот же форум, новые комментарии и никаких ответов. Вошла под своей учетной записью и замерла над клавишами. Что писать?

В принципе, скрываясь за ником Головная боль, я могла писать, что вздумается, все равно реальных имен никто не знает, в этом огромный плюс виртуальности. Это тебе не в аптеку зайти и, краснея, попросить тест на беременность для подруги или средство от запора для мамы, отводя от себя подозрения, потому что жуть как стремно.

Я описала последние несколько дней, перечислив странности, которые натолкнули на подобные мысли. Перечитала несколько раз, кое-что удалила и быстро нажала кнопку «отправить», чтобы не передумать. Оставив страницу в закладках, я закрыла ее, чтобы она не попалась никому на глаза, ведь могут быть вопросы.

Когда вечером я зашла в комнату сына, он спокойно играл у окна. Около полугода назад мы купили отличный коврик для мальчиков, на котором был нарисован город, плюс на полу сидеть было не холодно и не твердо. Отличное изобретение для детей. Митя расставлял машинки и дорожные знаки в соответствующих местах, все было обычно и спокойно. Мне нравилось такое его времяпрепровождение нежели беготня по дому с криками, хотя я понимаю, что детям иногда надо выпускать пар.

Он был занят и не заметил моего прихода. Я решила не отвлекать, когда он погружен в игру, я могу заняться чем-то своим, просто постояла и собралась уходить. Он повернул голову в сторону окна и стал смотреть на цветок. На подоконнике стояло несколько горшков с фиалками и один суккулент. Довольно необычное растение родом с Мадагаскара нам подарила мать Глеба, он рос у нее лет пятнадцать, после перекочевал к нам. У него была толстая нога с большими шипами, а на конце листья как у пальмы. Меня всегда привлекали оригинальные цветы, мы разместили

его в одной из комнат и не переставляли, потому как перетащить полутораметровый толстый шипованный ствол было проблематично. Иглы прокалывали несколько слоев полотенец, поэтому, когда комната стала детской, мы решили, что цветок останется здесь. Митька его не трогал, сначала он не доставал до подоконника, потом подрос и понял, что иголки больно колются.

Митя смотрел на пахиподиум какое-то время, потом поднялся с ковра и отошел в сторону, только сейчас он заметил меня. Послышался негромкий треск, я пыталась понять, откуда звук, и тут длинный ствол треснул пополам и упал прямо на то место, где недавно сидел ребенок. Я смотрела в ужасе, как шипастое тело цветка лежит на ковре и представляла, что только что произошло чудо. Перевела взгляд на Митю. Интуиция? Совпадение? Или он действительно знал.

Нет, конечно же я безумно рада, что все обошлось, не представляю, чем могло все обернуться. Но почему же я не радуюсь, а задаюсь вопросами?

– Ты в порядке? – спросила я, как только пришла в себя.

– Да, – кивнул Митя.

Я подошла поближе и увидела, что ствол внутри пуст, он сгнил или высох, я даже не замечала, что с растением что-то не так, оно выглядело здоровым. Зеленая прическа из листьев была довольно пушиста, и ничего не указывало на то, что может произойти беда. Я повернулась к Мите и смотрела на него, размышляя над случившимся.

– Почему дерево упало?

– Погибло, видишь, у него ствол сломался пополам, – я показала на остаток в горшке. – А почему ты ушел с коврика, ты знал, что оно упадет?

– Нет.

– Но ты же играл, а потом встал и ушел. Почему?

– Просто так.

Я недоверчиво смотрела на него какое-то время, ждала, что он расскажет что-то, но ребенок молчал. Сходила за пакетами из супермаркета, они более плотные, нежели обычные мусорные, да и к тому же их накопилось такое количество, что нужен был второй пакет для пакетов.

Глеб заглянул в комнату и ужаснулся, но все целы, не считая растения, так что он быстро успокоился. Он обнимал сына, пока я, намотав по несколько тряпок на руки возилась с цветком. Мы засунули пахиподиум в пакеты вместе с горшком, уколовшись не единожды. К тому же растение довольно ядовитое, если его сок попадет на слизистые раны или не дай бог внутрь, то хорошего мало, в перечне слепота, столбняк, нервно-паралитическое действие, остановка сердца.

Мы оставили пакеты на лестничной клетке, скатали ковер, который решили отнести в химчистку, Глеб с Митей ушли в нашу комнату, пока я драила пол и подоконник на всякий случай, открыв окно для проветривания. Я протирала стену, а сама думала, почему он так смотрел на цветок? Он знал, он же знал?! Не уверена, но со стороны это выглядело именно так.

Около десяти я пошла укладывать Митю, предварительно искупав. Хотела просто выключить свет без вечернего чтения, но он попросил, и я не смогла устоять. Он устроился рядом со мной и внимательно слушал, перебивая, если ему было что-то не понятно, совсем как раньше. Задавал кучу вопросов, и снова стало казаться, что все нормально. Он усыплял мою бдительность, и у него это хорошо получалось. Мы закончили читать небольшую книгу, и он побежал к шкафу, чтобы выбрать следующую.

Я не удивилась, когда он принес «Три веселых зайца», детям нравится читать несколько раз одну и ту же историю, но, когда Митя стал задавать вопросы, мне стало не по себе. Я остановилась, во рту пересохло, сердце забилось, если каждый раз рядом с ребенком я буду испытывать стресс, то скоро мне понадобится врач.

– Мы же читали эту книгу, – осторожно начала я.

– Не помню, – лишь пожал плечами Митя.

– Но как же? Это было всего два три назад! Тебе же понравилось.

– Давай еще раз почитаем.