Гагарин

Шарапов Кирилл Юрьевич

— Твою мать, через один парсек, — выругался кто-то из молодых, — а я своей девушке свидание назначил, послезавтра с Ленинграда прилетит.

— Забудь, думаю, послезавтра ты будешь снова болтаться в космосе, — бросил пилот. — У нас все увольнительные отменили, беглый осмотр корабля, пополнить запасы, погрузить бригаду и на взлет.

— Похоже, в Крыму все совсем хреново, — продолжил связист, — туда еще первый гвардейский перебрасывают, но это пока что слухи.

За столом десантников повисла напряженная тишина, Ирма и Арсений переглянулись,

оба знали, что значит, когда где-то появлялся первый гвардейский. Элиту десантной пехоты Красного пояса бросали в бой только тогда, когда больше ничего не могло помочь, и, если его и вправду перебрасывали на Крым, значит, дело швах. Билет на курорт может оказаться в один конец. Новости основательно испортили всем настроение, все от рядовых до адмиралов флота и маршала Красного пояса знали если потерять Крым — войне конец. Фактически, эта планета переходила из рук в руки и не принадлежала ни «звездным», ни «красным». Когда она была в руках «звездунов», то называлась Майами, когда в руках «красных» — Крымом. За нее уже шесть лет шла капитальная драка, если кому-то из противоборствующих сторон удастся закрепиться на ней хотя бы на полгода и построить базу для флота, война закончится. Стратегическое положение планеты давало колоссальное преимущество для атак на почти все миры галактики. Но в одном дурачок Никита был прав — войне скоро конец, силы «красных» и «звездунов» таяли, как снеговик в тропиках.

На следующий день линкор «Иосиф Сталин» пристыковался к базе звездного флота. Никаких увольнительных, все остались на корабле, на который тут же начала грузиться бригада. Жан оказался прав, через час после стыковки на Арсения надели сержантские лычки, а через два, передумав, сорвали и сходу нацепили погоны лейтенанта.

— Принимай роту, — скомандовал усталый капитан, — назначай взводных, через одиннадцать дней мы высаживаемся в Крыму.

— Так нельзя, — возмутился Арсений, — половина бригады — салаги необстрелянные, никакой слаженности, это все равно, что скотину на убой вести.

— Забудь про гуманизм, — отмахнулся капитан, — у нас нет ни времени, ни сил. «Звездуны» дожимают Крым и, если сейчас туда не перебросить свежие силы, мы его потеряем.

— А гвардейская?

— Первая гвардейская сможет быть там не раньше чем через две с половиной недели. Все, лейтенант, выполняйте.

— Есть, — вытянувшись по стойке смирно и крутанувшись на каблуках, Арсений, чеканя шаг, вышел из каюты капитана.

— Ирма, принимай первый взвод, Жан, второй, — Арсений пробежался взглядом по оставшимся старикам. — Третий возьмет, — последовала довольно долгая пауза, — третий возьмет Митяй.

— Все так плохо? — спросила Ирма, когда они остались в лейтенантском кубрике вчетвером.

— Хуже. Плохо — это еще хорошо, — скаламбурил Арсений, бросив быстрый взгляд на взводных. — Я могу рассчитывать только на стариков, молодняк мне совершенно доверия не внушает, это мясо, которое в первом же бою обгадится до потери сознания.

Стариков в бригаде процентов сорок, это хорошо, я из них знаю от силы десяток, но шесть сотен обстрелянных бойцов не могут выиграть войну.

— Похоже, мы смертники, — подал голос Жан, весь вечер он молчал и был хмур.

— Наша задача удержать Новороссийск, или как называют его «звездуны» Ньюпорт.

— И сколько держаться? — спросил Митяй.

— До подхода первой гвардейской, ориентировочно шесть или семь дней.

— Писец нам всем, орден точно отхватим, а кое-кто и два, только нам его в гроб положат, — как всегда прямолинейно бухнул Митяй.

Все посмотрели на него, как будто он громко испортил воздух. Правда, в душе каждый знал, что Митяй прав.

— Сорок секунд до высадки, — огласил десантный отсек капсулы напряженный голос пилота. — Входим в зону действия противовоздушной обороны квадрата. Держись! Сейчас потрясет!

Десантная капсула вздрогнула, Арсений на секунду закрыл глаза, тряска все усиливалась, вибрация на корпусе нарастала. Новоиспеченный лейтенант сжал кулаки и посмотрел на сидящих напротив бойцов, сразу можно сказать, кто высаживается впервые: лица бледные, пот катится градом, кулаки стиснуты на подлокотниках и побелели от напряжения.

— До посадки десять секунд, — произнес пилот, — удачи, ребята.

Арсений отстегнул ремни и поднялся, капсула вздрогнула и он едва не упал, вовремя ухватившись за поручень.

— Там внизу нас ждет враг, — начал он, — и он нас боится. Мы уже на земле, это наш Крым, покажем «звездунам», что они зря сюда приперлись.

Особого энтузиазма эта речь не вызвала, но бойцы хоть как-то приободрились.

— Контакт, — выкрикнул пилот, и десантная шлюпка тяжело плюхнулась на все восемь «лап». Аппарель упала на землю, и Арсений рванулся вперед, следом с криком бежали бойцы.

— Группа прикрытия, вперед! Занять оборону на окраине! Отделению поддержки разгрузить боеприпасы! Бронемашину к угловому дому! Пошевеливайтесь, черти!

Бойцы засуетились, десять десантников, прикрывая друг друга рванулись к окраинам. Где-то впереди шел бой, там гибли остатки пятого механизированного корпуса. Город горел, было светло, как днем, из-за холма работала минометная батарея, над развалинами дрались истребители и штурмовики, прикрывая зону высадки бригады, а за спиной одна за одной на посадку заходили десантные капсулы.

— Красным штыкам, выдвинуться к позициям третьего батальона первой бригады пятого механизированного, они отходят по южной окраине, даю маркер, — приказал полковник.

— Есть, — раздался голос капитана, — но высадка еще незакончена.

— Потом закончишь, — отрезал командир бригады, — посылай тех, кто уже на земле.

— Первой роте — вперед, — скомандовал капитан.

Арсений глянул на карту, на планшете уже появились маркеры третьего батальона, они медленно пятились чуть правее расположения его роты.