Галатея

Григорьев Кирилл Юрьевич

Вжиии…. Щелк!.. Два щелчка ременных замков прозвучали почти одновременно.

— Говорила мне мама, держись, сынок, подальше от кладбищ… — произнес Геннадий, потирая нос.

— И не вяжись с ненормальными, — пробурчал Сергей.

— Держитесь, — сказал Виктор. — Все… Крепче держитесь… А ты, Макс, лицо прикрой… Аэрбэги сработают — всю морду разобьешь…

Машина взревела, и кладбищенские ограды по сторонам начали набирать скорость. Через мгновение они слились в низкую, окружающую дорогу стену.

Свет

фар выхватил стену тумана впереди. Ближе, ближе…

— Держись! — рявкнул Виктор.

Максим собрался.

Стена тумана надвинулась спереди, он сжался, непроизвольно стараясь уменьшиться до размеров молекулы. Удар, хруст, еще удар, что — то белое проскользнуло мимо, джип подпрыгнул и вдруг завалился на бок. Придавленный к стеклу Максим увидел проносящуюся внизу землю, его подбросило вверх, а водомет Гарина, твою мать, что ж он его не спрятал, гад, больно ударил его в поясницу.

Где-то вдалеке дико заорал Сергей, а джип внезапно словно рухнул вниз. Грохот, закладывающий уши. Обжигающая боль. И что-то белое, пузырящееся, с хлопком взвившееся прямо перед лицом.

Антон Тополев

1

В кабинете Петровского горел свет.

«Тоже домой не поехал, — подумал Тополев. — Волнуется».

Он осторожно постучал.

— Тарас Васильевич?

— Заходи, Антон.

Петровский сидел в любимом кресле, окутанный плотным облаком дыма. Перед ним на столе стояла початая бутылка коньяка, несколько стаканов и потрескивающая рация.

— Не могу уехать, — произнес Тополев, присаживаясь. — Как подумаю, что наши там… Что у них слышно?

Петровский молча налил коньяка в чистый стакан и подвинул его Тополеву.

— Защитное поле, — ответил Петровский. — Я распорядился, за Вепрем уже поехали. Нужен очень сильный маг.

— Начинается… — пробормотал Антон. — Господи… Может, зря мы все это затеяли?…

— Теперь уже поздно, — сказал Тарас и, не чокаясь, залпом выпил. — Теперь мы можем только наблюдать, Антон. Машина запущена и я, если честно, очень рад, что там есть Гарин. Он выберется… И наших вытащит, я уверен.

— Да, он может, — кивнул Тополев и пригубил из своего стакана. — А Тензор… Что нам с ним потом делать?

— Меня сейчас волнуют две вещи, Антон, — произнес Петровский. — Немченко и воскрешаемая девушка.

— Немченко?

— Старшим его людей на операции выступает вовсе не он, — объяснил Тарас. — Какой-то Костя. Для человека, исступленно ищущего свою дочь, это более чем странно. Ведь мы же гарантировали ему присутствие Тензора.

— Может, еще от болезни не отошел? — предположил Тополев. — Все-таки его здорово покромсали.

— Он сбежал из больницы, — задумчиво произнес Петровский. — Его люди где-то столкнулись с ожившим мертвецом.

Ясно, что не там, где он мне сказал. Но где?

— Разве нам теперь не все равно? Все наши силы сосредоточены на кладбище.

— Конечно, нет, Антон. Мне кажется, что Немченко каким-то образом вычислил убежище Тензора, но нам ничего не сообщает. Хочет сам его взять. Боюсь, великого стратега поджидает неприятный сюрприз.

— Вы имеете в виду оживленных? Этих, с захоронения?

— Конечно, — кивнул Петровский. — Если Тензор будет на кладбище, то на охрану своего укрытия он поставит лучших сторожевых псов. А там есть из кого выбирать.

— Ханины, Роберт, кто там еще был?

Петровский толкнул ему по столу распечатку. Фамилии, клички, имена в столбик с краткими пояснениями.

Антон поднял лист.

— Мама родная! — произнес он, быстро пробежав самое начало. — Свирель, Череп, Муха Цокотуха…

— Вот именно, — кивнул Петровский, окутываясь дымом. — А что сталось с ними теперь — одному Господу известно. Помнишь, Леву Хирурга? Мы эту мразь полгода искали. Скольких он расчленил, помнишь?

— Больше трех десятков, — произнес Антон.

— А теперь он гуляет где-то на свободе. Тензор подарил ему вторую жизнь.

— Секундочку, Тарас Васильевич… Демиург, — ткнул пальцем в список Тополев. — Неужели тот самый?

— Ага, — горько кивнул Петровский. — Именно.

— Это же…!

— Меня только одно в этом радует, — перебил его Тарас. — Тензор пока только людей поднимать научился. У нас ведь еще одно местечко есть. Вот если бы Петя Авалкин туда добрался…

— Да-а…, — протянул Тополев. — Но, согласитесь, это проблемы Немченко.

— Не факт, — покачал головой Петровский. — Вполне возможно, что Тензор кого-нибудь из них с собой на кладбище притащит.

— Это плохо.

— Это очень плохо! — хлопнул по столу Тарас. — А я сижу здесь и ничего не могу сделать!

— Вы еще что-то о воскрешаемой девушке говорили? — после паузы напомнил Антон. — Почему она вас беспокоит?

Петровский потер пальцы рук.

— Я боюсь, что Виктор не сможет ее остановить, понимаешь? Что не сможет… Как бы это сказать?…

— Не сможет ее отправить обратно, если она станет не человеком?

Петровский затянулся, потрескивая табаком в трубке.

— Вот именно, — кивнул он. — Тензор отнюдь не дурак, Антон. Он выискивает самые слабые места, даже те, о которых мы толком сами не подозреваем. И использует их. Думаешь, он просто так взялся за оживление этой Наташи? Нет, Антон. Мне кажется, все гораздо сложнее. Он просчитал нас в очередной раз. Он знал, что операцией будет руководить Виктор. И, поэтому, только поэтому, объектом оживления стал не чей-то любимый пес соседа по подъезду, а утраченная кем-то обожаемая любовь.