Гален

Ноян Ян

– Это случайность.

– Не-а, признай, ты просто не любишь проигрывать.

– Слушай, ты, - Рено начал терять терпение, - мы просрали клиента, он оказался мутантом, подозрительно похожим на некоего Саблезуба, через два дня нас отправят еще более глухую дыру, где люди убивали друг друга, казалось на протяжении всей истории той страны. И все, что тебя волнует, так это мой промах?
– Жак, выдохнул, инстинктивно собрав Силу

в кулаке, ему так, хотелось снести его голову с плеч, - ты мне никогда не нравился, и только сейчас я понял почему.

– Правда?
– Франсуа, казалось, совсем не задели его слова, - не будь дураком, братец, если ты не забыл, ты сам хотел закрыть контракт раньше, и кто был тем, кто нашел выход?
– он прищурился, - Я. А то, что оставшиеся три года ты проведешь в Афганистане, так ты сам с этим согласился.

– Ты тоже туда стремился, - рявкнул форсюзер.

Наводчик пожал плечами:

– Признай уже, мирное время не наше, - Франсуа искренне улыбнулся, меняя тему, - я видел, как ты стреляешь, это просто шедевр, хоть картину пиши. Чего тебе не нравится? Ты постоянно мечешься, недовольный ни тем, ни другим, да ты сам не знаешь чего, хочешь. А я знаю. Я вижу, тебе просто надо стрелять, - его глаза похолодели, - и все. Это, мать твою, твоя работа.

Жак схватил пачку сигарет, и направился на выход:

– Знаешь, что... пошел ты в жопу, - бросил он, скрываясь за дверью.

Франсуа хмыкнул.

Закурив, Жак, в который раз за день, попытался успокоиться. Последние шесть месяцев, его настроение не подымалось выше нормы. Напарник, с которым, они работают уже долгое время, и вроде как нашли общий язык, оказался совсем не таким, каким он себе представлял. Нет, он замечал за ним некое равнодушие, но учитывая, что и Старкиллер, не был образцом душевного спокойствия, списывал на обычную усталость. Но с каждый днем, их разногласия крепли. Франсуа открывался с новой стороны. И не сказать, чтобы Жаку это нравилось. Со стороны, его напарник, был веселым, беззаботным и не унывающим человеком. Но чем дольше с ним контактируешь, тем больше замечаешь, что там за ширмой, Франсуа был каким-то пустым, равнодушным, особенно к чужим проблемам. Не то, чтобы Жаку нужна была помощь, или у ему вдруг понадобилась чья та поддержка, отнюдь, его волновало то, что с таким же беззаботным лицом, Франсуа наступит на него, и вобьет в землю, если ему вдруг это понадобится. В условиях, которые они попадут

с ним на пару, это не приносило спокойствия. Неужели в гражданского он тоже выстрелит так легко?

Рено представил эту картину, и нахмурился. Не дрогнет. Насколько он смог узнать Франсуа, а провел тот с ним немало времени, даже не будет сомневаться.

Сжав кулак, он с такой силой и Силой спрессовал бычок, застывший в воздухе, что тот на секунду вспыхнул, превратившись в пепел.

Не в первый раз, его никому не известное прошлое напоминало о себе. Раздражением, злостью и сомнениями. В такие моменты, Сила тоже взбрыкивала, и Старкиллер очень сильно боялся сорваться. То хрупкое равновесие, что держало его, с каждым годом крошилось, как песок. Один неверный порыв, и щиты рухнут, и он снова падет. И неизвестно сможет ли выкарабкаться снова. Там, дома, у него была цель, ради которой он положил свою жизнь. Ради которой он практически отказался от тьмы, боли и ярости, что копил в себе с детства. Нашел людей, которым был действительно не безразличен, не как орудие, инструмент, а как человек. Он чувствовал себя нужным, и знал, что это не зря. Здесь же, он ради возможности легализоваться убивает людей по приказу, как цепной пес, и чем он отличается от того себя, когда служил Вейдеру? Да ничем. Омерзительное чувство. Он совершил большую ошибку, пойдя по этому пути.

Но у него было еще одно важное качество, которое он сейчас ненавидел, упорство. Если начал, не смей поворачивать назад, закончи дело. Благо, всего три года и у него будет гражданство Соединенных Штатов. По программе НАТО, которые набирали наиболее профессиональных военных, чтобы бросить в жерло вулкана, самые опасные места их присутствия. Франсуа смог протолкнуть их двоих, и через два дня они отправятся в путешествие. Черт бы его побрал.

Он уже почти смирился с тем, что не сможет вернуться. Земляне выходят в космос, но дальше Луны, местного спутника, они не летают. Их кораблестроение в зачаточном состоянии, и нет предпосылок к исправлению. Сам форсюзер, не имел знаний, чтобы исправить эту ситуацию. Поэтому его надежда почти потухла.

Но проблема остается той же, он не понимал, чего хочет. Ему некуда, незачем, двигаться. И единственное, что он может делать сейчас, это сжать зубы, и закончить контракт. Будущее виделось непроглядной тьмой, а он сам мотыльком, что не мог найти света.