Галоп
Шрифт:
Так что же делать-то, зараза? Надо же было так попасть! А момент сейчас самый подходящий. Автомат вот он, только руку протяни. Схватить и одним прыжком к животинкам.
«Пошли».
Да куда тебя несет не вовремя! Постой пока, расслабься. Ну, пора?
«Максим, не надо. Ничего не получится.»
Он уставился на бородача, стоящего рядом с ним с закрытым ртом.
– Чего ты сказал?
«Тебе незачем бежать. Мы не сделаем тебе плохого».
– Это… Я не понял. Как это ты?
Тот говорил, не открывая при этом рта! Даже не говорил, а, как бы это сказать… В общем, слова раздавались как бы в голове. В том смысле, что когда слышишь
Макс обернулся, ища источник слов, но кроме него тут были только бородач и три женщины. Но голос – это точно! – был мужской.
«По дороге объясню. Пора идти».
– Куда идти? А раненый? Ему же ко врачу надо! Срочно.
«Вылечим, если ты этого хочешь».
– Почему это я должен не хотеть? Естественно хочу. Еще как хочу.
«Твое животное, тебе и решать. И не надо пытаться убежать. У тебя ничего не получится».
– Почему ты решил, что я хочу убежать? – не очень искренне спросил Макс, чувствуя некоторую неловкость. Ведь и вправду хочет. Но вместо того, чтобы переживать, сменил тему. – А почему ты сказал «животное»?
«Потом, по дороге. На своего… – Говорун замялся, словно подбирая нужное слово. – На своем массипо не побоишься ехать?»
– Если только он опять не понесет.
«В этом можешь быть уверен».
Так, «разговаривая», они подошли к табунку, мирно щипавшему листья кустарника. Оглянувшись, Макс увидел, что женщины успели свернуть свою «скатерть-самобранку» и направляются вслед за ними.
– А раненый где? Георг? – заволновался Макс, останавливаясь. Расставаться с единственным истинно человеком крайне не хотелось.
«Сейчас принесут».
Макс, конечно, слышал про телепатию и прочие полуволшебные штучки, про которые любят писать в глянцевых журналах и показывать в псевдонаучных передачах. В молодые годы он даже немножко увлекался всем этим, отдавая должное возрасту, но позже, занявшись серьезным делом, про подобные глупости забыл. Так что же, получается, что дик… местные умеют пользоваться телепатией? Тогда кое-что становится понятно.
А теперь, однако, придется следить не только за своими словами, но и за мыслями.
Он посмотрел на Камила, совсем недавно сбросившего его в воду, и не увидел у него никаких следов недавнего возбуждения. Подошел, похлопал его по переднему бедру, и тот, оторвавшись от куста, который общипывал, повернул голову и посмотрел благодарным взглядом. Или только так показалось? Может, никаким и не благодарным, а равнодушным? Тоже может быть. Садиться на него не хотелось совершенно.
Вскоре, буквально через минуту, меж деревьев появились четверо… четверо местных, несших раненого. Действовали они слаженно и по-прежнему молча. Напичканный обезболивающим Георг вряд ли страдал физически, но лицо его, страдальчески напряженное, выражало муку.
Но что для него сейчас можно сделать? Наверное, ничего.
Отвернувшись, Макс увидел, как одна из женщин подошла к массипо и тот – Макс такое видел впервые – будто по команде подломил ноги и лег на живот, дав ей взобраться на свою спину, не оснащенную даже подобием седла. Да что там седла – уздечки не было. Что ж, коли так, то и недавнее поведение животинки вполне объяснимо. Как говорится, более чем.
4.
Ситуация требовала не только пересмотра
Ночью, оставшись наконец-то наедине с самим собой, Кинг смог хоть немного времени посвятить оценке положения, в котором очутился. Поэтому утром после развода, когда он собрал совещание, у него вчерне был готов план.
Майор Строг, напряженный, в свежеотглаженной форме, осунувшийся и, похоже, готовый ко всему, уже в третий раз, считая со вчерашнего дня, доложил о провальной операции накануне. Рублеными, уставными фразами (видать, полночи формулировал) описал все по секундам, выводя на штабной экран кадры хроники своего провального рейда.
– Считаю, – подводил он итог, – что отряд под моим командованием попал в зону некоего незарегистрированного внешнего воздействия. Учитывая, что рядовой Мальтиус подвергся нападению змеи, возможно, ядовитой, допускаю, что мы попали в засоренную ими местность. Что и послужило причиной паники, которой подверглись животные. При этом вины с себя не снимаю и готов прямо сейчас, немедленно отправиться на разведку и продолжить поиски пропавшего личного состава базы.
– И одного гражданского, – буркнул Кинг.
– Так точно, и одного гражданского.
– В вашем докладе я не услышал соображений по поводу того, что через двадцать одну минуту скачки наши беглецы сначала разделились на незначительное расстояние, а чуть позже, воссоединившись, практически одновременно обесточили коммуникаторы.
– Не могу знать, господин полковник.
Тауберг, на верноподданническую реакцию которого полковник рассчитывал особо, пока помалкивал, так что пришлось выводить на сцену новое действующее лицо.
– А что нам скажет наука?
Винер, прошедшим вечером приложившийся таки к бутылке, вскинул голову.
– В каком смысле? – спросил он.
– В том самом! Или вы что, не слышите, о чем тут идет речь?
– Почему не слышу. Только до сегодняшнего момента, точнее, до вчерашнего, у меня не имелось данных о том, что лошади, – он вскинул голову, – подчеркиваю, местные лошади, имеют такую реакцию на пресмыкающихся. По моим, правда, земным представлениям, копытные вообще змей не боятся. В крайнем случае, они их просто затаптывают. Взять хоть тех же овец. Змеи их буквально на дух не переносят и при одном запахе овечьей шерсти стараются убраться куда подальше. Словом, у меня нет никаких оснований предполагать, что причиной паники у животных, если, конечно… М-да. Словом, причина явно не в этом.