Галоп
Шрифт:
Это «пока» металось в голове полковника, как хорек по клетке, когда он вылетел из двери своего бокса и через несколько шагов нырнул в дверь бокса штабного, на бегу успев окинуть взглядом территорию базы, насколько это возможно. Взрыв, судя по плотным клубам дыма, произошел в районе столовой. Интересно, мать вашу, что там могло взорваться?! Как всегда, несчастья не происходят поодиночке.
Дежурный, сидя перед экранами, пялился в них и, судя по тому, как мелко тряслась его пятка подогнутой под кресло ноги, он сильно, очень сильно нервничал. И еще остро пахло потом, хотя кондиционер круглосуточно
– Что произошло? – спросил Кинг, бесцеремонно вытряхивая из своего кресла офицера.
– Взрыв, кажется…
– Для подобного вывода не обязательно носить офицерские погоны.
Патентованная таблетка вкупе с правильным питьем быстро оказывали свое благотворное действие.
– Быстро на территорию. – И, обращаясь к экрану, на который он уже вызвал майора Тауберга, скомандовал, – Возьмите людей, человек пять, и бегом к конюшне. Я хочу знать что там. Камеры ничего не показывают, один дым.
– Есть!
– Действуйте! – Он уже переключился на Вочевски. Его коммуникатор включился, но показывал лишь часть настенного календаря с голой девицей. Так, опять нарушаем. – Берг!
Капитан отозвался мгновенно. Впечатление такое, что он скачет верхом.
– Вы где?
– Нахожусь в рейде.
– Какой к черту рейд! Возвращайтесь назад. Живо!
Что-то сильно ударило в стену штабного блока, так, что тот шатнулся. Взрыв? Но звука не было. Камеры наблюдения не фиксировали происходящее возле штаба, поэтому полковник, схватив пистолет, выскочил наружу. И увидел удаляющийся зад лошади. Громадный зад. Что, эти скотины совсем с ума посходили?!
Сделав шаг вперед, он, взяв пистолет обеими руками, поднял его и, почти не целясь, выстрелил несколько раз подряд. Уши от выстрелов привычно заложило, хотя он и приоткрыл рот при стрельбе. Наверное, из-за этого он не сразу услышал топот, а когда услышал и повернулся на звук, увидел несущуюся на него скотину с оскаленной мордой.
Полковник еще успел выстрелить трижды, практически очередью, когда лошадь снесла его, сбив на землю. Полковник успел увидеть, как животное, надломившись, словно обесточенная игрушка, рухнуло на него, задавив, расплющив своей горячей, пахнущей потом тяжестью.
Кто-то догадался привести в действие электропривод ворот, и те открылись. Звуки выстрелов участились, и несколько животных – это хорошо было видно – выскочили наружу. Потом кто-то, какой-то «снайпер», расстрелял прожектор у ворот, и все, что некоторое время происходило в их районе, стало почти не видно.
Офицеры, ругаясь в голос, понемногу начали наводить порядок, когда из клубов пара и дыма по людям ударила автоматная очередь. Кто-то упал, кто-то заорал, остальные метнулись в стороны, ища укрытие от новой напасти. Майор Тауберг навскидку выстрелил в том направлении. Попасть он не надеялся да, в общем, и не хотел. Нужно было просто образумить какого-то психа, слетевшего с катушек из-за всего этого бедлама. Он еще докопается, кто это там такой умный нашелся, что бы по своим стрелять. Мозги живо вправит.
– Батист! – крикнул он в ближайшее лицо. – Возьми еще одного человека и бегом туда. Разберись и мне доложить. Быстро!
Две фигуры
– Встать! Все за мной! – орал майор, пинком поднимая лежащего неподалеку солдата. – Все за угол! Встали, встали, коровы.
Он видел, как на полковника рухнула лошадь, придавив его. После такого не выживают. Впору ложками соскребать, чтобы было хоть что-то похоронить. В связи со смертью полковника его последний приказ в каком-то смысле потерял силу, и Тауберг, приняв командование на себя, по меньшей мере пока, посчитал за лучшее собрать людей и навести хоть какой-то порядок. А для начала их нужно вывести в безопасную зону, где не будет непосредственно стрессообразующего фактора, так деморализующего личный состав.
Со стороны столовой тоже слышались команды, густо перемежаемые матом. Таубергу показалось, что это Густав, но времени на то, чтобы вслушиваться, не было ни секунды.
В это время со стороны хозпостроек раздался звук автоматной очереди и почти сразу погас свет. Кто-то расстрелял блок питания базы. Во многих помещениях имелись автономные источники питания, но до последнего момента никто не догадался их задействовать, так что территория освещалась только смутными багровыми бликами, пробивающимися сквозь дымную пелену. Видимости они почти не прибавляли, позволяя лишь ориентироваться по ним в пространстве.
Кто-то неподалеку испуганно заорал. Чертыхаясь, Тауберг выхватил из ножен нож и включил фонарик, вмонтированный в его рукоятку. Луч света, хорошо видимый в дыму, запрыгал по лицам солдат.
– Все ко мне!
Нет, это не блок питания. Его ядерный котел даже пулеметом не взять, да и пушкой не всякой. Это распределительный щит. Но кто же это там стреляет? На идиота что-то не похоже. Тауберг попытался прикинуть, мог ли один человек за эти несколько секунд переместиться с той позиции, откуда он стрелял по людям, переместиться к щиту. Если бегом, то, в общем-то, не исключено. Да, совсем не исключено. Хорошо, если так. Тогда, значит, действует одиночка. Хуже – когда группа. Но кто, кто?! И еще одно. Теперь можно не сомневаться, что причиной пожара стал поджог. Но зачем, какой смысл? Точно псих. Псих?! Ах ты ж!…
Со стороны ворот послышался какой-то шум, но майор предпочел сейчас на него не отвлекаться. Сначала нужно организовать людей. Хорошо бы, если это Берг со своими людьми вернулся. Все же боевой офицер.
– Быстро, быстро! – кричал он, размахивая лучом фонаря как плеткой. – Вот сюда, сюда.
Сам, отскочив за угол, вызвал караульное помещение, со стороны которого блеснул луч света. На экранчике появилось растерянное лицо солдата.
– Включить резервное освещение.
– Господин майор, у нас ЧП.
– У всех ЧП. Выполнять! Сами не в состоянии додуматься?
Теперь Берг. Надо его вернуть. Хочется надеяться, что он недалеко уехал. А может, уже и возвращается вместе с тренером. Как это все не кстати.
И тут загорелось аварийное освещение. Это, конечно, не штатный вариант, но и его хватило, чтобы от увиденного майор впал в ступор.
По плацу двигались дикари. Их было много, человек тридцать, не меньше. С ножами и какими-то палками в руках, хищно пригнувшиеся, они наводили ужал.