Гамбит
Шрифт:
Фигура сидящего спиной к нему психолога была почти придавлена чуждостью нервных процессов пациента.
– И какой диагноз, лейтенант? – Брисбен сделал несколько шагов и встал за спиной у подчиненного.
– Он удивительно стабилен, должен сказать. Я ожидал куда худшего состояния. – Риз ввел команду, и линии нескольких графиков сменили масштаб. Брисбену это ни о чем не говорило, но лейтенант, похоже, был в восторге. – Это совершенно здоровый человек, по крайней мере, если говорить о нервной системе.
– Я и не утверждал, что он безумен.
– Я
Полковник тихонько засмеялся.
– ИИ – наиболее человеческие существа, которые мне приходилось встречать, лейтенант. Даже лучше, что он таков, каков есть. Данные, реакции нервов – хоть что-то, что я должен знать?
– Наибольшие всплески были, когда он спрашивал, что случилось – и о своих людях. Вам нужна запись?
– Данные я все равно не пойму. Выводы?
– Стресс, заинтересованность, но почти у границ шкалы. Этот человек полностью себя контролирует, похоже, нет и шанса получить какую-то острую реакцию.
– То есть все безопасно. Он врал, когда говорил, что поможет?
Психолог забарабанил пальцами в стол.
– Это не магический ящик, сэр. Базируясь на том, что я видел, – нет. Но тут никогда нельзя быть уверенным.
– Что ж, остается довериться вашему мнению как эксперта. – Брисбен шагнул к выходу. – Контролируйте показания, я хочу знать о любом опасном изменении. Не приближайтесь к нему без прикрытия, даже с оружием. Мы не знаем, что он умеет.
– Полковник? – Голос Риза догнал его у двери.
– Да?
– Может, нам стоит ему сказать?
Брисбен обернулся и взглянул на подчиненного.
– И каким же образом это смогло бы нам помочь?
– Это было бы… ну честно, сэр. – Риз взглянул на экраны, а потом на Брисбена. – По отношению к нему.
Полковник тяжело вздохнул и снова подошел к психологу.
– И каким образом это изменило бы его ситуацию? Кроме того, что ухудшило бы нашу?
– Я просто думаю, сэр, что он – офицер Союза. И мы задолжали ему это. Как нашему человеку.
Полковник потер подбородок. Некоторое время он внимательно смотрел на Риза. Потом протянул руку:
– Дайте мне ваш пистолет, лейтенант.
Психолог неуверенно вынул оружие из кобуры и подал командиру, рукоятью вперед. Тот поднял оружие к глазам и некоторое время внимательно его изучал.
– Пистолет, господин Риз. Система выброса с большой скоростью кусочков металла в сторону врага. Ствол, магазин с патронами, второй – с горючим, и комплект софта, приспосабливающий систему зажигания к окружающей среде. По сравнению с луком – удивительно сложная штука, верно?
– Да… – Лейтенант тряхнул головой, похоже, не понимая. – Но какое это имеет…
– Вы бы его выбросили, сломали, сожгли, дай вам это преимущество в войне?
– Естественно… Но это же предмет.
Брисбен тихо рассмеялся. Сделал несколько шагов к двери. Остановился у входа. Несколько секунд неподвижно стоял спиной к психологу,
– Вы знаете, что перед Днем существовал проект монтирования ИИ в оружие? И речь была не только об управлении горючей смесью, тут хватает и просто софта; речь шла о контроле за параметрами выстрела, о поправках в зависимости от условий…
– Я об этом не знал.
– Искусственные Интеллекты обладают вполне сформировавшимися личностями, часто – посложнее, чем у людей. Вы наверняка знаете о таком больше моего. Но из этого так ничего и не получилось, слишком близко оно оказалось к самостоятельным боевым ИИ, хотя ученые пытались. Выбросили бы вы такой автомат?
Полковник внимательно смотрел на Риза.
– Думаю, что да, сэр. Это все же машина.
– Я с вами согласен. – Брисбен криво улыбнулся и отдал ему оружие. – Стрэй и его люди – просто следующий шаг. Прошу думать о них именно так. А если вам от этого неловко, то посмотрите на все вот как: вы предпочтете, чтобы он прожил свои последние минуты в гневе или преисполненным надежды?
– Это демагогия, полковник. – Психолог недовольно покачал головой. – Почти чистейшей воды.
– Может, и так. – Командир был уже у входа. – Но я вижу это именно таким образом. Лично я на его месте предпочел бы, пожалуй, ничего не знать. Просто отслеживайте данные и держитесь подальше от него.
– Слушаюсь, данные…
Брисбену не было нужды быть специалистом, чтобы заметить: Риз не в лучшем состоянии. Привычная реакция на дебют работы в поле. Нужно будет с ним поговорить, жаль было бы, сломайся парень: в своей профессии он и правда хорош. Просто слишком… эмпатичен. По сути, для психолога это наверняка плюс. Но только когда такое можно себе позволить.
– Риверс? – обратился он к охраннику сразу как вышел в коридор.
– Сэр? – Капрал отреагировал, словно вырванный из задумчивости. Плохо, подумалось Брисбену. Этот тоже в раздрае. Нормально, что люди на посту думают о чем угодно, тут полковник был стопроцентным реалистом. Но Риверс никогда ранее не давал себя поймать.
– Пришли мне сюда Лофтона и Харриса. Хочу проверить главный блок памяти.
– Слушаюсь. – Солдат энергично отсалютовал и вышел. Некоторое время Брисбен слышал его быстрые шаги, а потом подчиненный оставил его наедине со своими мыслями.
8 января 2211 ESD, 20:18
Главный блок данных находился почти в самом центре эсминца. Самое безопасное место на борту, как говаривали моряки, – непросто было представить себе удар, который уничтожил центральный блок и не сломал одновременно хребет «Жаворонку». Авария разгерметизировала весь сектор. Идущего во главе группы Харриса, закованного в вакуумный комбинезон, можно было узнать только по обозначению звания на затылке шлема. Фонарь лейтенанта выхватывал из темноты очередные остатки из времен, когда эсминец был домом для двадцати шести людей.