Гамбит
Шрифт:
— Да.
— Вам известно, что, когда Джерин выпил большую часть и его начало тошнить, Блаунт взял чашку и кофейник, унес их вниз на кухню, вылил и принес свежий шоколад?
— Да.
— Значит, он самый большой чертов дурак на свете?
— Я незнаком с ним. Он дурак?
— Нет. Он очень умный человек. Что угодно, но не дурак. Иные люди его круга, обладающие богатством и высоким общественным положением, воображают, что могут делать, что хотят и все им сойдет, ибо они вне подозрений, — но не он. На него это совершенно не похоже. Трудно поверить, что такой человек положил яд в шоколад, подал его Джерину,
— И я.
— Поэтому мы рассмотрели все варианты, во всех аспектах. Мы исключили возможность, что мышьяк был не в шоколаде, а в чем-то другом. Мы установили, что никто, кроме Блаунта и четырех «посредников», не входил в библиотеку с момента начала сеанса, а он шел уже около семи минут, когда Блаунт пошел за шоколадом, и я считаю это установленным. Таким образом, надо признать, что мышьяк был положен в шоколад одним из семи людей: четыре «посредника», повар, официант и Блаунт. Хорошо. Кто из них имел какие-то связи с Джерином? Я бросил на это одиннадцать моих людей, и районный прокурор направил восемь из Бюро по расследованию убийств. Это лучшие специалисты, вы это знаете.
— Они компетентны, — согласился Вульф.
— Они более, чем компетентны. Об отношениях с Джерином Блаунт рассказал сам. Вы, конечно, знаете об этом.
— Да.
— Но мы пустили девятнадцать людей за остальными шестью. Четыре дня и ночи без отдыха. Даже когда районный прокурор решил, что виновен Блаунт, и он был арестован, я оставил девять моих людей наблюдать за другими. Целую неделю. И я ставлю годовое жалованье против одного цветка из этой вазы, что никто из этих людей никогда не был знаком с Полом Джерином и не имел никакого отношения к нему.
— Я бы не рискнул цветком, — сказал Вульф.
— Не рискнули бы?
— Нет.
— Значит, вы думаете, что кто-то из них случайно имел при себе мышьяк и положил его в шоколад просто потому, что ему не понравилось, как Джерин играет в шахматы?
— Нет.
— Так в какую же игру вы играете? Что позволяет вам надеяться выручить Блаунта?
— Я не говорил, что у меня что-то есть.
— Чушь. Черт побери, я вас знаю.
Вульф откашлялся.
— Мистер Кремер, я признаю, что знаю нечто, неизвестное вам, об одном из аспектов этого дела: я знаю, кто меня нанял и почему. Вы пришли к заключению, что никто меня не нанимал, что, узнав о каком-то неизвестном вам обстоятельстве, я стараюсь использовать это в своих личных интересах. Вы ошибаетесь. Вы гораздо лучше меня ознакомились со всеми обстоятельства, относящимися к смерти Пола Джерина. Но вы мне не верите.
— Не верю.
— Тогда больше не о чем говорить. Я сожалею, что у меня ничего для вас нет, потому что я ваш должник. Вы сообщили мне о факте, позволяющем совершенно по-другому подойти к этой проблеме. Это убережет меня…
— О каком факте?
Вульф покачал головой.
— Нет, сэр. Вы не поверили бы мне. Вы не приняли бы мою интерпретацию этого. Но я вам обязан, а я помню о своих долгах. Если я узнаю что-либо важное, я постараюсь как можно скорее сообщить вам об этом. А сейчас мне нечем с вами поделиться.
— Черта с два, нечем. — Кремер встал на ноги. Он бросил сигару в корзину для бумаг и, как обычно, промахнулся. — Один маленький вопрос, Вульф. Каждый имеет право нанять вас расследовать что-то, даже
Я проводил его, а вернувшись в кабинет, начал; «Значит, он дал вам…», но сразу же остановился. Вульф сидел, откинувшись, с закрытыми глазами. Губы его шевелились. Он сжимал губы и разжимал, сжимал и разжимал, сжимал и разжимал. Я стоял и смотрел на него. Это означало, что он поглощен работой, но у меня не возникало и тени догадки, чем именно. Если он обдумывает факт, только что сообщенный Кремером, то что это за факт? Вспоминая беседу, я стоял и ждал. В такой момент Вульфа нельзя было отрывать. Я решил, что такое состояние продлится еще некоторое время, и направился к своему столу, но он открыл глаза, выпрямился и скомандовал.
— Приведи мисс Блаунт.
Я повиновался. Я поднялся по лестнице, поскольку, в отличие от Вульфа, не пользуюсь лифтом. Обнаружив, что дверь ее комнаты заперта, я постучал. Я не слышал шагов, но дверь открылась сразу. Она была босиком.
— Мистер Вульф хочет видеть вас, — сказал я. — В туфлях или без, как предпочитаете.
— Что-нибудь случилось?
Не зная, хочет ли он сообщить ей о нашем посетителе, я сказал:
— Он как раз шевелит губами, но вы, конечно, не знаете, что это значит. Можете не приводить в порядок волосы и губы, он не обратит на них внимания.
Разумеется, Салли проигнорировала мои слова. Она пошла к зеркалу за расческой и губной помадой, потом к стулу у окна, чтобы надеть туфли, потом вышла. Когда человек спускается впереди вас по лестнице, вы видите его фигуру в непривычном ракурсе; у нее были прекрасные плечи, а шея в сочетании с ними создавала красивую линию. Когда мы вошли в кабинет, Вульф сидел нахмурясь за столом, потирая нос кончиком пальца и не обращая на нас никакого внимания. Салли прошла к красному кожаному креслу и, просидев молча целую минуту, сказала:
— Доброе утро
Он перевел на нее глаза, моргнул и спросил:
— Почему вы взяли том Вольтера?
Ее глаза широко раскрылись.
— Арчи сказал, что я могу взять любую книгу, кроме той, которую вы читаете.
— Но почему Вольтера?
— Без особых причин. Просто я никогда его не читала…
— Хм, — сказал Вульф. — Мы обсудим это за ленчем. Кое-что произошло. Арчи сказал вам… — Он остановился Не сознавая этого, он позволил себе фамильярно говорить с женщиной. Он поправился — Сказал ли вам мистер Гудвин, что здесь был полицейский? Инспектор Кремер?
— Нет.
— Он был здесь. Пришел неожиданно и без приглашения. Он только что ушел. Мистер Гудвин позже расскажет вам, почему он приходил и что сказал. Я же должен сообщить вам, что он дал мне некоторую информацию, существенно меняющую ситуацию. По словам мистера Кремера, полиция совершенно точно установила три факта. Первый — мышьяк был в шоколаде. Второй — никто не мог положить его в шоколад, кроме повара, официанта, четырех «посредников» и вашего отца. Третий — только у вашего отца мог быть мотив. Никто из остальных шести — я цитирую мистера Кремера — «никогда не был знаком с Полом Джерином и не имел к нему никакого отношения». Хотя…