Шрифт:
Пролог
17. December.
Susan.
Тело дрожит от изнеможения, ледяной ветер обжигающей болью бьет по онемевшему лицу, холод сдавливает каждый оголенный участок и вцепляется в плоть сквозь легкую одежду. Каждый шаг ударяет пульсацией по всему телу, мягкий снег вонзается в ступни. Земля словно уходит из под моих ног, горло отвратительно покалывает слабой болью. Меня больше не клонит в сон, а стоило подумать о еде, как внутри все выворачивалось наизнанку. Протираю рот дрожащей ладонью и вновь
Боль. Страх. Ненависть. Все это смешалось в едино, застряло в моей глотке единым комом и заставлял задыхаться каждый раз, после попыток втянуть полной грудью свежий воздух.
Меня снова вырывает. На этот раз не от мысли о еде.
Эти крики…
– Умоляю, хватит!
Этот ужасный гнилой запах…
– НЕТ!
Запах крови.
На улице постепенно светает. Я не знаю где я, что делать дальше. Как я до сих пор держусь? За что я держалась все эти дни, в пребывании здесь? За кого?
Все тело давно онемело. Не чувствую ничего, но продолжаю идти, дальше мне некуда. Перед глазами картина…
Как я прямо сейчас падаю на ледяную землю, и мои мышцы мгновенно расслабляются. Как мои глаза устремляются вдаль, по пустой дороге и в голове проносится «Не смогла…». Дальше голова медленно опускается на землю… Тело постепенно укрывает снегом, и вскоре от оголенной частички не останется ничего.
И глаза закрываются.
Я хочу помочь тебе
«Либо ты особенный, либо обречен медленно тлеть по частям, под обзором радующихся чужих глаз»
Author.
Начать жизнь с чистого листа – возможно… Что делать с остальными, исписанными?
Едкие языки пламени, разгораясь с каждой секундой, тянулись к небесам, поднимая за с собой обильное, темное облако дыма. Сотни людей в оранжевых костюмах мчались прочь из невысокого, но длинного по ширине здания, вдоль безжалостного огня.
Сотни болезненных криков, воплей ужаса… Выстрелы. Теперь, выбирай: либо твоя жизнь либо жизнь другого. Неважно друг или враг и каждый, не задумываясь, поставил на кон всех других, выбрав свою жизнь.
– Тюрьма строго режима Хаонсвилл, код шестьдесят три! – пытался перекричать мужчина собственный крик ужаса в своей голове. – Требую подкрепление! Я требую подкрепление! Мы г…!
Прозвучал выстрел…
Громкий, пронзающий крики визг оружия. Глаза померкли в ночи и дрожащие ноги наконец успокоились. Крепкие пальцы постепенно разжимаются и позволяют рации рассыпаться об горячую землю, подобно раскаленной лаве. Алое пятно закрасило темную форму, прямо возле сердца… Мужчина намертво склоняется к земле.
В этот час огонь пугал не всех.
Точно не его.
Указательный палец слетает с курка пистолета.
Холодные зелёные глаза пробегаются по огню и явление, в подчинение им, словно растворяется. Сколько нужно вытерпеть, чтобы в такие моменты не чувствовать ничего? Его не волнуют сейчас не огонь, не выстрелы, не болезненные, предсмертные крики. Не тот невинный человек, которого он за одну хрупкую несчастную секунду обрёк на смерть. Безразличный, обесценивая все вокруг, и никто не смеет пойти против него.
Что может быть ужаснее, чем не боязнь собственной смерти?
Ступая по обжигающему полу, вдоль несущихся людей, что так боялись обжечься об него, зацепить. Он чувствует чужой страх и наслаждается этим. Он чувствует, что абсолютно все в подчинении ему, чувствует эту власть. Еле заметная улыбка расплетается по его бледному, такому мертвому лицу. За спиной послышались выстрелы, снова крик…
Зеленоглазый выходит на улицу и останавливается. Лёгкие набираются свежим воздухом, смешивающимся с ядом.
«Я скучал» – проносится в голове и губы расползаются сильнее, зацепив скулы.
Каждую ночь он воспроизводил в своей голове этот день, момент. Только представьте, что ощущает человек, когда получает свое, украденное другими обратно.
Его лишили свободы, а он лишил их будущего. Он лишил их жизни.
Кто-то услышал его зов, или все было подстроено?..
Парень не спеша развернулся к огню и, немо поблагодарив, скрывается в глуши леса, под трескающиеся звуки хруста деревьев и режущим перепонки звуком сирен. В голове план. Он знает, в какую сторону ему сейчас податься и за чем. За кем.
Совсем скоро давно забытая коллекция сломанных игрушек вновь обретёт смысл.
– Ты станешь следующей…
Новой, в его коллекции мертвых кукол.
***
29. August.
Susan.
В наше время людей, мыслящих совсем по-другому, иначе, принято считать сумасшедшими. Ты либо марионетка и подчиняешься обществу, следуя правилам, либо идёшь против него и создаёшь правила сам. И крайний вариант – проживать в своём потайном мире, где для других остальных доступ к нему закрыт. Где обычный мир кажется для тебя лишь пустышкой, глухим звуком.
Вспышка. Секундный крик в голове.
В конечном итоге, когда реальность и тайный мир начинают путаться меж собой, то вскоре перестаёшь отличать реальность от иллюзии…
Капли крови. Снова визг.
– Сьюзан? – доносится рассекающий воздух приглушённый голос и моментально растворяется.
… И тогда то, ты и сходишь с ума.
– Сьюзан, ты меня слышишь?
– А?
– Ты запомнила, что я сказала тебе пару минут назад?