Gamemaster
Шрифт:
– Добро, воин. Раз чуешь, что нужно уходить – уходи. Но без меня. Мне тут ничего не угрожает, я ведь Лесной Дух, забыл?! Это МОЯ топь.
– Ты уверен? Очень уж у меня предчувствия нехорошие.
– Если боги позволят, приходи ко мне в любое время. А сейчас смотри, Щитник! Внимательно смотри. А после разворачивайся и уходи. Уходи так споро, как только можешь. Потому что скоро это место станет смертельной ловушкой для любого, кто сунется сюда до восхода солнца.
Он отодвинулся от меня и сел на свой пень. И вдруг я увидел, что Леший – это вовсе никакой не Леший. А передо мной возвышается корявый
Пока я шел по дороге, пробираясь в сгустившихся сумерках в сторону острога по Северной Гати, мои мрачные предчувствия меня чуточку отпустили. Я уже начал подумывать о том, что, возможно, зря навел паники у Лешего. Не зря. Я почувствовал это, когда уже были отчетливо видны огни факелов стражников на воротах. Меня пробил такой мороз вдоль позвоночника, что кожу на затылке свело, а метка на моей левой ладони, оставленная набалдашником посоха волхва, не беспокоившая меня в течение дня, запульсировала и вспыхнула жаром. Я замер прямо там, где стоял, опустившись на колени в куст, на краю гати, накинув на голову капюшон и укрывшись полами плаща. Кустов таких тут хватало – местность была порядком запущена.
Некоторое время было тихо, а потом из леса справа, на дорогу огромным прыжком бесшумно выскочила гибкая и мускулистая тварь. Она стояла от меня менее, чем в десяти метрах, но, очевидно, не чуяла, не видела и не слышала меня. Я всеми силами пытался рассмотреть, что же такое стоит передо мной. Тут из-за рваных туч буквально на секунду, выскочил тонкий щербатый полумесяц. Уж лучше бы не выскакивал. Я успел мельком рассмотреть, стоящее передо мной чудовище. Уродливый череп, с треугольным костяным наростом на лбу. А еще рот набитый множеством до неприличия огромных, ассиметричных клыков. И когти на изогнутых конечностях такого размера, что можно слона на лоскутки распустить, не то, что человека. Я затаил дыхание и прижмурил веки, чтобы даже взглядом себя не выдать. Тварь покрутила головой, шумно втягивая воздух, после мощно оттолкнулась от земли и скрылась в лесу, оставив после себя на земле пятно густой, смрадной вони.
Метка Смотрящих спасла мою шкуру от кардинальных правок. Надо будет поблагодарить Панамаря за его утренний дар. Хотя, нужно отметить, что интуиция моя работала все же эффективнее. Я еще около минуты сидел в кустах, переводя дух, пока не понял, что оставаться тут очень опасно. И быстренько, стараясь не производить лишнего шума, припустил в сторону освещенных факелами ворот.
Глава 14. Что таится в темноте!?
23.16, 17 апреля, 2047 г. – вторые сутки после дня «Ч». Северные врата острога «Аспид-камень»
На воротах стояли незнакомые мне стражники. Я выскочил из придорожных кустов так бесшумно и быстро, что меня едва не подняли на копье. Сглупил. От страха.
– Тьфу ты, пропасть.
– Убери зубочистку Ерёма, – голос второго был более зрелым, и я его, кажется, уже встречал в казармах.
– Не видишь, что ли – енто ж Олег, который вчера на площади волкоголового порубил.
Молодой прищурился, и поспешно убрал свою сулицу, смущенно оправдываясь
– Да разве там разглядишь? Темно, как в погребе. Он еще в накидке своей. Ходят тут всякие.
– Ты откуда попадаешь-то в неурочный час, а, парень? – стражник в годах задал вопрос – Не дело в такое время одному по лесу ходить. Да еще в такую ночь! – он зябко поежился, хотя для ночи было довольно тепло, а я после пробежки и встречи с неизвестным монстром во тьме и вовсе порядком вспотел.
– А что сегодня за ночь? – насторожился я.
– Так лунный цикл завершается. На месяц-то глянь – тонюсенький, что твой волос. Вот-вот старая луна умрет, а новая еще не сразу народится. В такие ночи вся нечисть из своих темных углов наружу выползает.
Я помолчал с минуту осмысливая услышанное, после чего посоветовал стражникам:
– Вы вот что, ребята - закрывайте-ка ворота до утра под засов!
– Чегой-то мы должны их закрыть? До следующей смены положено им еще час целый открытыми быть! Раскомандовался тут!– необъяснимому для меня возмущению молодого дружинника, не было предела.
– Ты, Еремей, уже скоро восемнадцать лет землю топчешь, а кроме как языком лопотать, ничему не научился. Слушать надо умных людей, да на ус мотать. – Старший стражник бы не в пример благоразумнее другого, и к моим словам прислушался.
– Да чего это я его должен слушать-то?! Он в острог пришел без году неделя, а я его слушать должен?
Меня вдруг взяло зло. Пока мы тут лясы точим с этим пентюхом, та тварь, а я уверен, что она тут не одна, ходит вокруг и в любой момент может пожаловать сюда. И тогда это прыщ не то, что меня – себя защитить не сможет.
– А того, что придет сюда дядька из темноты вот с такой вот грабкой, – я сунул ему под нос культю Ледащего, которая так и осталась у меня в инвентаре, – и пока ты тут языком треплешь, да сопли жуешь, и причешет тебя вот это самой вот лапой.
Молодой, увлекшись обыгрыванием роли серьезного, умудренного опытом защитника поселения, от неожиданности охнул и шлепнулся на задницу, выронив свое копьецо, засучил ногами, пытаясь отползти от меня подальше. Что характерно, взгляда с конечности Рб он не сводил.
– Сварог, защитник! И где ж это ты, друже, такого «кролика» поймал. Уж до чего у него длань страхолюдна, – второй стражник испуганно воззрился на когтистую пятерню Ледащего.
– Где-где! На кудыкиной горе. И там еще такие есть. Так что, ворота запирайте от греха. Факелов побольше наготовьте. И сидите на стреме до конца смены. Беспокойно мне что-то сегодня. Я пойду на южных воротах скажу, чтобы тоже ворота затворили. Спокойной смены, вам, дружинники.
Старшой сдержанно поблагодарил и принялся затворять ворота в сгущающейся тьме. Уходя, я с удовлетворением услышал звонкий звук оплеухи, за своей спиной, а потом обиженный возглас молодого ватажника.